Увы, побежденная на планете чума по-прежнему обитает на Мадагаскаре, и ее вспышки случаются в 20 веке с регулярностью эпидемий гриппа в Европе. (*) Сезон заболевания длится с октября по март и в основном поражает сельские районы. Местные жители уверяли меня, что в этом факте нет ничего страшного, но я всерьез опасался, что карантин распространят и на другие территории. Не хотелось бы, чтобы моя столь тщательно готовящаяся (и столь желанная!) поездка в настоящий пещерный храм с древними письменами, оказалась сорванной. Желая подстраховаться и внутренне подсмеиваясь над собой, я решился изменить свои пищевые привычки и перешел на рис, хлеб и воду.
(
Помогло ли это или у страха глаза велики, но в назначенный день я отправился в свое паломничество. Оно должно было продлиться три дня, поэтому в дополнение к двум законным выходным я взял отгул. Заехав за умбиаси Расамуэлем, я на офисной машине (которую выдали мне не без ворчания) отправился вместе с ним в Амбухимангу за жрецом.
Им оказался высокий широкоплечий мужчина лет сорока. Несмотря на цветущий возраст, его шевелюра была абсолютно седой.
- Мой учитель предупреждал, что однажды ты придешь, - сообщил мне Мписикиди. – И вот день настал. Жаль, что Учитель, Хранивший Большой Секрет, не дожил до него.
- Вероятно, ваш учитель был уже стар, он прожил долгую жизнь? – предположил я, желая немного разговорить аборигена, так как всегда ценил устные рассказы, помогающие лучше узнать страну и людей, ее населяющих.
- Мой учитель был молод, - возразил Мписикиди, - а я совсем юн, когда белые негодяи сделали его бомбой.
- Бомбой? – воскликнул я, полагая, что плохо понял.
- Бомбой, да. Его сбросили на деревню с самолета ради устрашения непокорных. Это случилось в 1947 году. Их было семеро. Семь живых бомб. Все они были жителями Амбухиманги и Марухиты. Именно в тот день я и поседел, - жрец дотронулся до коротких кучерявых волос и печально вздохнул. – А было мне тогда десять лет.
Я потрясенно молчал. В 1947 году на Мадагаскаре разгорелось восстание против французских колонизаторов, и я знал, что порой военные поступали с мальгашами с садистской изощренностью. Одним из факторов спада партизанской борьбы стали огромные человеческие потери со стороны коренного населения. Большая часть повстанцев верила своим шаманам, которые убеждали их, будто заклинания и амулеты бьющихся за правое дело отлично защищают от пуль, которые становятся опасны не более, чем капли воды. Навесив на себя амулеты, воины бесстрашно бросались на врага врукопашную, вооруженные верой в собственную неуязвимость. Но французские пушки быстро убедили всех в обратном. Сколько туземцев погибло, пока независимость острова все-таки была провозглашена, не поддается счету (*)
(
