Пока жрец привязывал пирогу, я перебрался на твердую землю и сделал несколько взмахов и наклонов, чтобы восстановить кровообращение и добиться, чтобы мир не качался перед глазами, подобный бушующему морю.
Пещерный зев манил, но я не отважился нырнуть туда вперед моих более опытных спутников, и, как оказалось, правильно сделал: храм от незваных гостей охраняли хитроумные ловушки. Мписикиди обезвредил их по очереди и, только когда последняя из них не представляла опасности, повел нас за собой в темные недра горы...
9.4 (продолжение рассказа)
Пещера начиналась узким проходом от реки, который закончился лестницей, убегающей вниз, в кромешный мрак. По ней мы двигались практически наощупь, из-чего едва не пересчитали спинами ступени (никто не взял с собой ни фонаря, ни факела, что, видимо, было предписано законом – или жрец просто об этом запамятовал). Однако уже в конце пути разгорающийся свет вдохнул в нас новые силы.
Лестница привела нас в великолепный зал, освещенный лучами солнца, падающими из круглых отверстий в высоком потолке. Они отражались от неких зеркальных препятствий, превращая помещение в настоящее торжество света. Я почти ослеп в его сиянии и беспомощно моргал, стараясь избавиться от пляшущих перед глазами пятен.
Наконец мне удалось рассмотреть колонны, украшенные резьбой и надписями на неизвестном языке, а также пьедестал у противоположной стены, к которому вели широкие и многочисленные ступени.
На пьедестале, представлявшем собой огромный параллелепипед, было пусто. Так, во всяком случае, мне показалось снизу. Отчего-то я предположил, что это древний трон, на котором некогда восседал король или обличенный властью священнослужитель. У трона, правда, не имелось ни спинки, ни подлокотников, да и форма его была нетипичная, но выглядел он величественно.
Мне не терпелось рассмотреть его и изучить выбитые на нем знаки, но приходилось ожидать, когда мне это позволят.
Прошелестев по каменному полу своими церемониальными сандалиями, плетенными из волокон священного баобаба,(*) жрец остановился между мной и троном, и произнес, картинно воздев руки:
- О чужеземец, удостоенный чести стать «Рукой Бога»! Ты стоишь в главном хранилище наших древних сокровищ, под сводами которого не ступала нога белого человека вот уже двести лет. Дух великого Андрианаманитры, создателя всего сущего, захотел открыть тебе эту тайну. Я, его верный слуга, подчиняюсь и готов показать тебе дверь в его небесную обитель. Ключ от нее, как и сам волшебный замок хранятся на этом алтаре. Их вернули в храм два твоих соотечественника, связанных с тобой узами крови.
Мписикиди, сделав мне жест следовать за ним, бесстрашно поднялся по ступеням, и я поспешил сделать то же самое, предвкушая удовольствие от встречи с неведомым языком. Трон оказался алтарем, то так даже было интереснее.
Однако подойдя к параллелепипеду вплотную, я заметил, что сверху в специальных углублениях на нем помещались две деревянные шкатулки из темного дерева. Они смотрелись необычно, тем самым перетягивая на себя мое внимание как исследователя. Вместо того, чтобы немедленно заняться символами на боковинах алтаря, я принялся разглядывать шкатулки.
Правая шкатулка была примерно 25-30 см в длину и около десяти сантиметров в высоту, точнее определить было невозможно, так как ямки почти соответствовали ее размерам. Деревянные грани украшала тонкая резьба, но рассмотреть возможно было лишь крышку.
Левая шкатулка была пошире и побольше на десяток сантиметров, и ее тоже покрывала причудливая резьба.
В центре алтарь был пуст, но по третьему углублению было понятно, что и там некогда помещался какой-то затейливый предмет.
- Когда-то на этом каменном столе стояла треугольная чаша, из которой пил бессмертный владыка подлунного мира Андрианаманитра, - сообщил мне жрец, указывая на пустующую ямку. - Чаша давно утеряна. Мы ждем ее появления через сорок пять лет. С западной стороны и с восточной находятся вещи, принадлежавшие великому создателю сущего – его кинжал и зеркало. Кинжал хранится в западной шкатулке, зеркало в восточной. Так было не всегда, но однажды твой предок привез в храм первый дар и тем самым положил начало к восстановлению славы Андрианаманитры. Второй твой предок привез второй дар. Тебе же суждено привезти третий дар – Поющую чашу. Именно поэтому, повинуясь воле высших сил, я привел тебя сюда, под священные своды. Я обязан сегодня явить тебе смысл наших грядущих побед.
Жрец медленно, словно сомневаясь, что это стоит делать, прикоснулся к шкатулкам и одновременно поднял их крышки. Я подался вперед, вытягивая шею, чтобы ничего не пропустить.
Внутри правой шкатулки покоился тибетский ритуальный нож. Трехгранная пурба с рукояткой в виде ваджры. В левой лежало круглое каменное зеркало вроде докё с непонятными символами, высеченными по краю и с крупным черным корундом в центре.
