- Это неважно. Я знаю, что вы не прогульщик, - Пат сделала усилие, отвлеклась от напряженных мыслей и адресовала Демидову-Ланскому улыбку, которую он, несомненно, заслуживал. – Вы не должны отчитываться передо мной за каждый шаг, особенно, если дело не страдает.
Иван, как обычно, слегка смутился: ее улыбки постоянно выводили его из равновесия.
- И все-таки не следует встречать «глаз урагана» в одиночку, - заявил он. – Где Радмир, ваш персональный телохранитель?
- Я отпустила его. Ничего, Соловьев как-то справляется, значит, и я справлюсь. Вы не волнуйтесь, Ваня, - она снова ему улыбнулась, - я отдала приказ сопровождать наших гостей визуально и вмешаться, если что-то пойдет не так.
- Неужели расставили на склонах снайперов?
- До снайперов не дошло, - помедлив, произнесла она, с трудом сообразив, что Демидов-Ланской так шутит. – «Глаз урагана» ожидается не один, с ним будет второй, но как выражается ваша молодежь, это не точно.
- Не точно? Это как?
- Соловьев добился, чтобы оба Загоскиных приехали к нам. А мы знаем, что старый лингвист неоднократно выходил невредимым из передряг, рябь пространства-времени не причиняла ему особого вреда.
- Вы не расцениваете случайную смерть как вред?
- Иван Загоскин воскрес, и это вызывает закономерные вопросы. Мы слишком мало знаем о таком явлении, как «глаз урагана», и старик вполне может быть одной из его модификаций. Его, как и Людмилу Москалеву, надо изучить.
- Понятно, - кивнул Демидов-Ланской. - Они успевают до темноты?
- Аш сказал, что уже миновал Дунан Сунга. Вы не видели его машину на повороте? Там неплохой обзор, трасса как на ладони.
- При подъеме в гору – нет, не видел. Но если честно, я и не смотрел.
Пат зябко обхватила себя руками за плечи:
- Вы идите, Ваня. У вас наверняка запланировано много дел.
Патрисия ненавидела ждать и догонять. Она досадовала, что не может контролировать все и всех. Бывать во всех местах разом. Залезть во все головы, чтобы знать, о чем думают люди. Хотя бы некоторые из них – Соловьев, например. Ей очень хотелось знать, с какими мыслями на самом деле он везет сюда своих новых знакомых. И что он им пообещал.
- Вы продрогли, мадам.
Демидов-Ланской, которого она полагала давно ушедшим, вернулся с пледом. Он достал его из своей машины, потому что свалявшаяся шерстяная ткань пропахла вонючим дымом сигарет, которые он курил.
Он набросил плед ей на плечи, не дожидаясь согласия. Он вообще очень часто поступал по-своему, принимал решения, не посоветовавшись. Пат это раздражало, хотя по итогам ее заместитель зачастую оказывался прав, а победителей не судят – это она усвоила с детства.
- Спасибо, Ваня, хотя это лишнее, - тихо сказала она, чувствуя его руки на своих плечах.
- Ваше здоровье должно быть в приоритете, а в последнюю неделю вы и без того слишком мало о нем заботитесь.
- Что вы имеете в виду? - вскинулась она.
- Ваши бессонные ночи, мадам, - ответил он вежливо и спокойно. - Да и когда вы в последний раз выходили на поверхность, не считая сегодняшнего дня?
- У меня нет времени на праздность.
- Это, разумеется, так. Но отдыхать необходимо.
- Как видите, сейчас я именно что отдыхаю. Дышу свежим воздухом.
Иван наклонил голову, принимая сказанное, и отступил на шаг. Однако не ушел, остался.
Пат снова устремила взгляд на дорогу. Асфальтовое покрытие было мокрым, пустынным и грустным. Плед колол шею шерстяными грубыми ворсинками и нещадно вонял, но она продолжала его удерживать на груди, стиснув у горла в кулаке.
Любая женщина подозревает, что нравится мужчине, даже если он никак не дает об этом знать прямо. Со стороны главного специалиста проекта это не было ни внезапно вспыхнувшей страстью, ни типичным преклонением перед симпатичной мордашкой. Демидов-Ланской никогда не унизился бы до демонстрации обычной похоти, это Патрисия понимала четко. В потомке чудом уцелевших в революционных бурях русских аристократов вообще было слишком много книжного благородства. Однако после отъезда Соловьева он все чаще оказывался рядом с ней в обыденные моменты, вроде как невзначай, хотя неизменно держал социальную дистанцию, обязательную между руководителем и подчиненным, и на сближении не настаивал. Эти «танцы» длились уже года три и ни во что не вылились. Пат не поощряла его, но и неприязни не выказывала. И плед этот, прокуренный и жесткий, тоже сейчас приняла, не считая нужным спорить из-за ерунды.
От КПП снова донесся отчетливый звук медленно раскрывающихся металлических ворот.
- Кажется, это они, - произнес Демидов-Ланской. - Если позволите, я все-таки задержусь и поприветствую Виктора.
Пат оглянулась на его гордый профиль. Было в худощавой внешности Демидова-Ланского что-то хищное. Словно в прошлой жизни он был соколом, и черты его хранили едва уловимые воспоминания о стремительном полете, погонях и безжалостности. Он и сейчас был способен заклевать кого угодно, довести до белого каления язвительными замечаниями и меткими характеристиками. При этом к Виктору Соловьеву Иван относился с уважением, несмотря на то, что до сих пор считал его в некотором роде соперником.
