- Понятно. Адель растет, вам требуется больше места.
- Дело не только в этом. Мне просто хотелось перемен. У меня полное впечатление, что Поль уже среди нас – за завтраком, за ужином… Призрак почти обрел плоть, и Адель постоянно о нем говорит. Я думала, что на новом месте станет по-другому.
- Она всего лишь ребенок, - сказал Соловьев. – Демоны преследуют тебя, а не ее. Тебе нужно отпустить Пашу. Простить его и себя.
- Может быть, - Патрисия подавила вздох. – Я уже ни в чем не уверена. В общем, приходи в Жасмин. Там и поговорим.
Набирая номер дежурного, чтобы заказать еще один многофункциональный именной пропуск, Пат следила, как Соловьев возвращается к Миле и, что-то объясняя, утешающим жестом прикасается к ее щеке.
Горевала ли она, что прошлое ушло безвозвратно? Пожалуй, да. Но охватившая ее горечь была на самом деле куда меньше, чем она смела надеяться.
11.3
11.3 /1.3
Южно-Уральский природный заповедник, Ямантау, Межгорье, 5 лет назад
Межгорье, он же Кузъелга, он же поселок Солнечный, он же Уфа-105, он же Белорецк-16, он же деревня Татлы, он же Яман-14... Это многоликое местечко должно было стать для Патрисии тюрьмой.
Она боялась ехать сюда, потому что кто-то сказал ей, что «яман» переводится как «зло». В самом деле, разве может быть хорошей жизнь в недрах «плохой горы»?
Ямантау и Иремель – две самых высоких вершины Южного Урала. Они – как инь и ян, черное и белое, дьявольское и божественное. Пат даже сомневалась, стоит ли перевозить «Грааль», обнаруженный в пещере «святого Иремеля», в «злые подземелья» Ямантау, но решение было принято на самом верху, и повлиять на него она никак не могла. Пат бы с радостью поселилась в простой охотничьей хижине на склоне Иремеля, она могла бы изучать Чашу даже в тайге, но кто стал бы ее слушать?
В просторных подземельях Ямантау начали строить «объект» задолго до того, как встал вопрос о создании спецлаборатории для «Черного солнца». Все началось в середине двадцатого века, и стройка эта то затухала, то возобновлялась. Из-за повышенной секретности окружающую территорию объявили Южно-Уральским природным заповедником, что не помешало, впрочем, протянуть железнодорожную ветку, вырубив часть заповедных сосновых лесов, возвести горно-обогатительный завод, мощнейшую электростанцию и бетонный завод для нужд военных.
Сегодня строительство проснулось с новой силой. Неиспользованные уровни подземного города расчистили, облагородили, соорудили отдельный вход, вертолетную площадку и проложили дорогу для новоиспеченного «Ямана-4». Патрисию и Ашора (еще не сменившего имя на Виктора Соловьева) из Антарктиды сразу же перевезли в Межгорье, и они наблюдали суматоху воочию. Менее чем за год объект был готов, и в Межгорье потянулись специалисты самых разных профилей. Единственная уступка, на которую пошли военные, выразилась в том, что Патрисии позволили присутствовать на отборе персонала. Она получила право забраковать любую кандидатуру, но выбирать могла лишь из ограниченного списка, предоставленного службой безопасности.
- На первом месте в них не профессионализм, а лояльность системе, - жаловалась она Ашору (уже ставшего Виктором). – Меня это сильно огорчает.
В Межгорье ее огорчало многое. Строгая система пропусков, постоянные патрули на дорогах, колючая проволока... Местность, по ее мнению, тоже выглядела удручающе: тайга, болота, острые каменные глыбы, комары и густые тени, которые парадоксально не спасали от летней духоты. А что будет тут зимой, Патрисия даже представить боялась. На открытке озаренная закатным солнцем Ямантау смотрелась красиво, особенно на контрасте с темной холмистой долиной, но француженка привыкла к совсем другим пейзажам. Она остро тосковала по залитым светом лавандовым полям Прованса, по терпким запахам цветов и молодому вину с семейного виноградника. Увы, ей больше было не суждено туда возвратиться. И дочь ее родится и вырастет на чужбине.
Белокаменный замок, служивший убежищем для многих поколений ее предков, драгоценности (за исключением сережки в виде старинного мальтийского креста, являющейся Ключом к Чаше), предметы искусства, фамильная усыпальница, банковские счета и любимое детище – благотворительный фонд для молодых ученых – абсолютно все отныне превратилось для нее в дым. Пат чувствовала себя несчастной. Она бы сломалась, если бы не три опоры, удержавшие ее на плаву. Нерожденый ребенок, Грааль и Ашор – вот что спасло ее, не дав потерять разум.
Однако депрессия все равно развилась. Пат боролась с ней по мере сил и однажды, охваченная внезапной надеждой, заявила:
- Я хочу подняться на Ямантау!
Желание встретили в штыки. Многочисленная охрана, врачи и военная верхушка, курирующая проект, не понимали, насколько это было важным для нее.
- Невозможно! Вы в положении, мадам! Какие походы в горы? Какие ночевки в палатке? А если с вами случится что-то нехорошее?
