- Я тоже не люблю, но привыкла. И ты привыкнешь.
Если Анна и впрямь собиралась сидеть у изголовья, пока ее не сморит сон, то заскучать она не успела. Оказавшись в кровати, Мила вырубилась. И проспала до утра, не услышав, как вернулся Вик.
А тот постоял над ней немного, поправил одеяло и ушел в гостиную, где его дожидался Грач.
- Спасибо, друг! - с чувством произнес Соловьев. – Боялся, она тут в первый же день что-нибудь устроит. Накопилось у нее всякого, потому и старался одну не оставлять.
- Это и не в моих интересах тоже, - ответил Грач. – Натворит дел она, а спишут на меня.
- Как тебе удалось ее усмирить?
- Должны же были на что-то сгодиться те издевательства, что мне пришлось вытерпеть? – криво усмехнулся Володя. – А вообще, я ее чувствую.
- Милу? Но как?
- Не знаю…. Как горящую свечку, если это тебе о чем-нибудь скажет. Свечку, которая может устроить пожар. Но и гасить ее нельзя. Просто осторожно поместить в подсвечник.
- Занятно. Я думал, у вас тогда ничего не получилось.
- Я тоже так думал, а вот поди ж ты – с ней взяло и сработало. Только я хотел бы тебя попросить, чтобы сей факт оставался в тайне. Им только повод дай, чтобы реанимировать старую идею, а я пока не разобрался, хочу ли этого.
- Хорошо, - пообещал Вик, – от меня никто ничего не узнает. Не первый секрет, который я храню.
12.3
12.3 /2.3
Проснувшись на широкой кровати в кромешной темноте, Мила испугалась, что мир снова каким-то образом переменился, и Вик исчез, перенесся от нее за много километров. Подушка не пахла им, а протянув руку, она не нашарила на стуле его вещей – только свои. Но тут из соседнего помещения до нее долетел звон посуды, и она облегченно выдохнула. Вик просто не стал ее беспокоить и занялся завтраком.
Если это Вик, конечно, а не Аня…
Мила вскочила и помчалась в гостиную проверять.
- Доброе утро! – приветствовал ее Соловьев, ставивший на стол тарелки с поджаренными тостами и сыром.
Облегчение накрыло ее как Ниагарский водопад. И стыд, что она стоит перед ним всклоченная, не потрудившись привести себя в порядок.
- Я сейчас! – крикнула она, скрываясь в ванной. - А который час?
- Половина восьмого. Сегодня надо многое успеть.
- Я поняла! Подожди меня минуточку.
Через пять минут она и впрямь уже сидела за столом умытая, причесанная и сияющая. Оглядев скромную сервировку, спросила:
- Столовых тут не имеется?
- Есть одна на нулевом этаже, - ответил Вик, - но по утрам меню там еще скудней. Напиши список, чего тебе хочется, и дежурный привезет из города. Холодильник на кухне есть.
- А нельзя ли самой? Кроме продуктов мне нужны вещи. Обувь, например, по сезону. И тапочки. Аня оставила мне свои, но они малы. И одежда еще. Без примерки это не покупают.
Вик подавил вздох:
- Это большая морока. Нужен специальный пропуск за пределы «Ямана». Тот, что есть у тебя, так называемая «красная метка», действителен в бункере и на поверхности в жилой части, а там нормальных магазинов нет. За вещами придется ехать в Межгорье Центральный, для чего выписывать разрешение, искать машину и попутчика. Автобусы, как понимаешь, здесь не ходят, а пешком – это несколько километров. Лучше попросить кого-то из персонала, кто живет за периметром.
- Это ты так деликатно намекаешь, что я все-таки пленница?
- Нет, выписать пропуск не проблема, проблема, что я просто не успею этим заняться прямо сейчас. Сразу после завтрака я убегаю: надо отдать Пат рукопись Устюжанинова – Загоскин вчера передал. Потом еще встретиться с Кириллом до его отъезда в Москву. Мне немножко не до бюрократии.
Мила вспомнила, как обыскивали их машину на въезде в Межгорье у шлагбаума, и как дотошно копались в багажнике и в личных вещах на втором КПП по дороге на «Яман». Тогда ей казалось, что неприятную процедуру достаточно претерпеть один раз и забыть как страшный сон. Но, кажется, всеобщая подозрительность была здесь вещью обыденной.
От беспомощности перед жестокой военной машиной у нее начало ломить в висках.
- Я могу сама все оформить, - сказала она, раздражаясь. – Или не могу? Ты мне прямо скажи, на что я имею право, а на что больше нет.
Соловьев не стал ее разубеждать, на что она втайне надеялась, а крепко призадумался.
- Тебя одну, без меня, не выпустят, - наконец признался он. – Я выторговал для тебя сутки на адаптацию, в пределах которых ты можешь чувствовать себя относительно свободно. Ходить по коридорам, перемещаться с этажа на этаж и выходить наружу, но только до КПП. А после обеда у тебя запланированы всякие тесты…
- Меня используют в лаборатории как подопытного кролика?! Ты меня сюда за этим привез?!
-Ты знаешь, зачем приехала. И ты согласилась, Мила.
Милу захлестнул вихрь эмоций:
- Я не знала, что придется жить под землей, не видя солнечного света! Даже в тюремной камере есть окошки, а это… это карцер! Каменный мешок! Может, тут и видеокамеры в каждом углу?
- Камеры отключены. Я проверил.
- Что?!
- Видишь, огонек не горит?
Мила посмотрела на полочку, закрепленную над диваном. Она была пуста, но к верхней планке цеплялась миниатюрная клипса с линзой-глазком.
- Да они что, издеваются?!
