(Сноска. *Как ни странно, но утверждения, что сознание существует вне мозга и вовсе не порождается им, звучат в научной среде все громче. Джон Экклс, крупнейший нейрофизиолог и лауреат Нобелевской премии по медицине, считает, что психика не является функцией мозга. Вместе со своим коллегой, нейрохирургом Уайлдером Пенфилдом, который провёл более 10 тысяч операций на мозге, Экклс написал книгу «Тайна человека». В ней авторы прямо заявляют, что у них нет никаких сомнений в том, что человеком управляет нечто, находящееся за пределами его тела. Ещё два лауреата Нобелевской премии, нейрофизиологи Дэвид Хьюбел и Торстен Визель, в своих научных трудах не раз подчеркивали: для того чтобы утверждать связь мозга и сознания, нужно понять, что именно считывает и декодирует информацию, которая приходит от органов чувств. Однако сделать это в рамках существующей научной парадигмы невозможно.
** Идея, что мысли и эмоции способны оказывать воздействие на реальность, еще недавно относилась к области эзотерики. Однако в 1990-е годы учёные из Принстонского университета решили проверить её экспериментом. С тех пор этот эксперимент стал классикой, воспроизведенной в нескольких крупных исследовательских центрах по изучению мозга, а том числе и в Петербургском Институте мозга. В опыте использовался генератор случайных чисел. Обычно он выдаёт примерно поровну нулей и единиц. В ходе сеанса операторы должны были «внушать» машине, чтобы она выдавала больше нулей или, наоборот, больше единиц. Для этого они напряжённо думали о желаемом. И результаты, которые показывал генератор, превысили вероятностные показатели на десятки процентов (процент «совпадения» доходил до 75-80). Также экспериментаторы заметили, что, когда в опыте участвовали два человека и больше, их влияние на генератор усиливалось, и процент иногда составлял уже более 90)
Глава 16. Гена Белоконев
Глава 16 (6) Тайны забытых библиотек
Геннадий Белоконев
16.1/6.1
Ирина Михайловна Довгур отвернулась от открытой форточки, куда пускала клубы дыма жутко вонючей «мужской» сигареты, и кашлянув, повторила:
- Нет, Геннадий Альбертович, это никуда не годится! Хорошо, что ваши бумаги обнаружила я, а не люди из контрразведки. Вот уж кто ни минуты не стал бы с вами церемониться!
Белоконев терпеть не мог ни ее прокуренный голос, ни ее безапелляционность. Довгур вообще не будила в нем добрых чувств, но он изо всех сил старался это скрыть. И дело было не только в субординации. Элементарная вежливость требовала от него почтения к женщине, пусть даже она внешне напоминала серую мышь и говорила гадости.
- Но я вас тоже предупреждаю в последний раз! Еще один проступок, - Довгур со сдержанным негодованием дотронулась пальцем до лежащей на ее столе пластиковой папочки, - и вы получите официальное обвинение в разглашении государственной тайны.
- Но помилуйте, Ирина Михайловна! – Белоконев сделал жалостливое лицо. – Я привык работать с бумагами. Бумага – она живая, она дышит, а ваши эти электронные носители… от них только зрение садится.
