Его пятерня замерла в сантиметре от рукоятки: глаза демона явственно светились. Статуэтка будто ожила, и язык в ее оскаленной пасти жадно дрожал в предвкушении человеческой крови.
Москалев отпрянул и налетел бедром на край стола. От сотрясения с него едва не слетела лампа.
- Да что за черт?!
Дмитрий рванул к стене, зажигая в кабинете верхний свет. Потер ноющее бедро, подышал, приводя расшалившиеся нервы в порядок, и, обойдя стол, снова нагнулся над кинжалом. Конечно, никакие глаза там не светились и рот не клацал зубами. Померещилось.
Осторожно подняв свою строптивую покупку двумя пальцами, Москалев положил ее на столешницу и вернулся к ящику за сопроводительными документами, упакованными в плотный конверт.
Аукционный дом «Сотбис» - это вам не контора «Рога и копыта». Тем паче, что торги проходили в Лондоне, а не в российской ойкумене, где и контроль слабее, и с анонимностью проблемы. В Лондоне все оформляется и проверяется по высшему разряду. Тибетской реликвии (лот номер 58) был посвящен красочный проспект на десяти страницах, где было не только описание (выскакивающая игла там, естественно, упоминалась), но и солидно иллюстрированный провенанс. (*)
(
Дмитрий раскрыл проспект и углубился в чтение.
История пурбы начиналась с Сен-Жермена. Вернее – с графа Семена Романовича Воронцова, одного из высокопоставленных русских масонов, жившего в 18-ом веке и дружившего с легендарным графом Сен-Жерменом.
Как писал автор брошюры, впервые приобщиться к неким потаенным тайнам Семен Романович Воронцов смог в 16-летнем возрасте, когда совершил длительное путешествие за Уральский камень. Кунгур, Екатеринбург, Тобольск, Тюмень – это был редкий для русского дворянина маршрут, потому как все образованные люди того времени больше смотрели на Запад, чем на Восток. Однако его отец Роман Илларионович, Великий магистр Провинциальной ложи, имел на своего отпрыска большие планы. Сибирь для этого масона являлась не только источником личного благосостояния, но и родиной шаманской магии и подлинных секретов бытия. Вот только взрывной темперамент и юношеский максимализм младшего сына едва не пустили прахом отеческие надежды.
Вернувшись из двухлетнего странствия по Сибири в столицу, Семен попал «с корабля на бал» - поспел аккурат к очередному дворцовому перевороту. Считая себя верноподданным, Семен отказался признавать права Екатерины Второй на престол, и Екатерина этого ему не простила. Она посадила дерзкого мальчишку под арест, и все бы для него закончилось очень плохо, если бы не заступничество сестры и по совместительству ближайшей подруги императрицы Екатерины Дашковой. В итоге Воронцова просто услали с глаз долой. И тут на его пути возник граф Сен-Жермен, взявший бывшего поручика Преображенского полка под свое крылышко.
Сен-Жермен тоже был масоном. Он был связан с обществами «Рыцари Света», «Великие гималайские братья» и с еще кучей тайных лож и сект от розенкрейцеров до тамплиеров. Как писала исследовательница жизни графа некая Купер-Оукли (цитаты из ее работ приводились в проспекте), Сен-Жермен выполнял роль связного между разрозненными орденами, мотаясь по миру в качестве глашатая и не гнушаясь вмешиваться в политику разных стран, следуя планам Верховных Иерархов. Приложил он руку и к воцарению Екатерины Второй, в чем признался Семену Воронцову, разъясняя тому всю соль грядущих перемен.
