- Ты иногда такой зануда, - вздохнул Москалев, понимая уже, что Андрей не отступится. – Чего он тебе наболтал, что ты так суетишься?
- Ничего особенного.
- Значит, подмазал?
- Я друзьями не торгую!
- О как! Ладно, не петушись. Чего он хочет? Только конкретно.
- Он хочет выкупить у тебя кое-какие предметы. Тебе они без особой надобности, я же знаю, ты никогда не увлекался собирательством. Взамен же де Трейси замолвит за нас словечко. Мы получим контракт, о котором мечтали.
Дмитрий цыкнул, отставляя в сторону полупустой стакан:
- Нечистое это дело, Дрон. Вот чувствую: ничего хорошего из этого не выйдет.
- Почему? Вполне серьезное предложение. Де Трейси готов на уступки.
- Из-за побрякушек? – Москалев презрительно фыркнул.
- Он же коллекционер! А все коллекционеры немного того, - Серегин повертел пальцем у виска, - психи они, но нам это на руку.
- А мне кажется, что он нас дурит. Помню я этого типчика. Никакой он не псих, а самый настоящий пройдоха. Если ему настолько нужны приобретенные мной экспонаты, то не для того, чтобы на них тупо любоваться. Есть что-то еще. В них заключена некая ценность, нам не известная. Уступим их ему за простой контракт, прогадаем.
- Думаешь, сможем за них поторговаться? – улыбнулся Серегин.
- Само собой! – также самодовольно улыбнулся Москалев. – И я буду не я, если не выясню, где тут собака зарыта.
- Так встречу этому де Трейси назначать?
- Назначай. Но не завтра, а через недельку. Я пока напрягу Соломона: пусть нароет мне про французика информацию. Хочу знать, что общего между казначеем «Прозерпины» и Рерихом.
- Вот это правильно! Не в наших правилах идти на переговоры безоружными, – рассмеялся Серегин и все-таки долил себе в бокал коньяка.
Наверняка он имел свой профит, организуя встречу с боссом. Дмитрий отметил для себя, что надо будет поручить начальнику службы безопасности проверить не только француза, но и Серегина. Так, на всякий случай. Буд4т любопытно услышать, сколько денег отвалил ему казначей. Так, чисто для справочки.
Но сейчас Москалев лишь широко улыбнулся, хватаясь за бутылку:
- Правильно говоришь, дружище. Давай выпьем с тобой еще и за это!..
17.3
17.3/7.3
Ровно через пять дней после той пьянки, на стол Москалеву легло обширное досье на всех запрошенных лиц. Начбез Соломонов был профи до мозга костей, и Дмитрий ему доверял.
Серегин, к слову, Соломона не жаловал. Считал конкурентом, хотя конкурентами они не были. Соломонов действовал в интересах компании «с открытым забралом», не выходя (или почти не выходя) за рамки закона. Серегину же Дима мог спокойно поручить куда более деликатные задания.
- В двух словах, Антон Егорыч, - велел Москалев, просматривая бегло бумаги. Их было много, а хотелось выжимку и поскорей. – Серегину все еще можно верить или он перекуплен с потрохами?
- Объективных данных за это я не нашел, - ответил Соломонов. – Крупных денежных вливаний на его счета за указанный период не поступало. С неизвестными лицами Серегин не встречался. Маршрут его передвижений остался стандартным. С указанного момента Де Трейси с ним контактировал лишь однажды, когда по вашему распоряжению Серегин звонил на его номер для согласования даты визита в офис.
- Подозрительно, но допустим, - Дмитрий отложил досье, намереваясь вернуться к нему позже. – А что по де Трейси?
- Антуан де Трейси живет в России несколько лет, периодически выезжая к себе на Родину. Два последних года он числится на младшей дипломатической должности при французском посольстве, но я бы сказал, что он скорей прикомандированное к дипломатическому представительству лицо и действует по указке транснациональной корпорации с французскими корнями. Да и немудрено, ведь он человек весьма состоятельный и родовитый, происходит из древнего гасконского рода и в должностях не нуждается.
Москалев ухмыльнулся:
- Гасконский род, по-вашему, имеет для меня значение?
- Происхождение – это важное обстоятельство, Дмитрий Сергеевич, - живо откликнулся Соломонов. - «Прозерпина» основана и дирижируется исключительно отпрысками из благородных семейств. Три французских рода: де Трейси, Доберкуры и Д'Орсэ – владеют контрольным пакетом акций. Как видите, наш Антуан – совсем небедный человек, не наемный работник. В открытом доступе про эту компанию мало информации, но даже из того, что есть, понятно: в ней весьма строгая иерархия, и дела они ведут исключительно с аристократическими влиятельными семействами. Не в обиду вам будет сказано, но молодые состояния – те, что насчитывают меньше трехсот лет – их не интересуют, а выскочки без году неделя и вовсе не приветствуются.
- Снобы, значит, - Москалев задумался. – Для бизнеса это вредно. Как же быть с выгодой? Не все аристократы способны к ведению дел, скорей наоборот.
- В тех кругах, где живут владельцы «Прозерпины», думают уже не о бизнесе, а о глобальных вещах. О власти, например. Поверьте, Дмитрий Сергеевич, деньги для них давно не на первом месте.
