- Где Степан Измайлович Дукатский? – спросил Дмитрий.
- Я за него, - ответил адвокат и положил на разделяющий их стол руки так, что стал виден перстень с причудливым колесом-свастикой. – Меня зовут Роман Семенович Укоров. Отныне я представляю ваши интересы.
Дмитрий осклабился:
- Вам мало, что вы законопатили меня в эту дыру? Хотите еще поиздеваться?
- Напрасно вы так, - адвокат полез в свой портфельчик, - не сегодня-завтра вы выйдете на свободу. Ваш урок завершен.
- Чего?
- Все скоро изменится, Дмитрий Сергеевич. Из главного подозреваемого вы уже переведены в свидетели, а в дальнейшем, если все пойдет по плану, перейдете в разряд жертвы. В деле открылись новые обстоятельства.
- Это как? – Москалев ушам не верил.
- Людмила Ильинична жива.
Он замотал головой и откинулся на спинку жесткого стула:
- Нет! Это не может быть!
- Я понимаю, что у вас очень много вопросов, но пока уясните для себя очень простую вещь: вы все еще нужны братству. Мы надеемся, что вы, осознав, встали на путь исправления и никогда больше не допустите досадных промашек.
От этой беспардонной наглости Дмитрий потерял дар речи, а когда обрел вновь, выпалил:
- Вы всерьез считаете, что я по-прежнему буду сотрудничать с вами?!
- Никакого сотрудничества. Вам отдают приказы – вы их исполняете. Если, конечно, не желаете гнить в тюрьме ближайшие пятнадцать лет.
- И зачем же я вам понадобился? Что такого могу сделать я и не может никто другой?
- Этого я не знаю. Я уполномочен передать вам требование. Вы обязаны найти жену.
- Снова жениться? На ком?!
- Найти вашу жену, Людмилу, - терпеливо разъяснил адвокат.
Дмитрий рванулся к нему через стол, стараясь ухватить за грудки, но пройдоха ждал чего-то подобного и легко уклонился:
- Ну-ну, спокойнее! А то я уйду, и вы останетесь тут еще на неделю.
- Да я тебя собственными руками!..
- Дмитрий Сергеевич! – адвокат вскочил и повысил голос: - Вы серьезно желаете задержаться на тюремных щах? Или хотите уже завтра оказаться дома, переодеться и поужинать в приличном ресторане? Выбор за вами!
Москалев чертыхнулся сквозь зубы и застыл, сверля посланца дурным взглядом.
- Я продолжу? – тот вытащил из портфеля лист бумаги, на котором была изображена кривоватая окружность с символами, идущими по краям. В центре же красовалась крупная черная клякса. – Узнаете?
- «Русское зеркало», - против воли вырвалось у Москалева. Именно такой рисунок хранился у него в досье, собранном начальником охраны Соломоновым.
- Именно так, - подтвердил Укоров. – Вам поручено разыскать вашу жену, а также тех, кто сейчас находится в ее компании, и забрать у них данный предмет.
- И что взамен? – он посмотрел ему в глаза.
- Свобода.
- Свобода и без того мне достанется, ведь не в камере под кроватью прячется моя жена. Я выйду так и так. Вопрос в другом: что я получу, когда найду ее и зеркало?
- Не в вашем положении торговаться, Дмитрий Сергеевич. Но я уверен, что вы примете верное решение и не станете демонстрировать норов. Разумеется, в путешествие вы отправитесь не один. И даже не в качестве лидера. Но Антуан де Трейси считает, что вам следует дать еще один шанс. Вы реабилитируетесь в глазах своих товарищей и займете положение по праву. Ваша жизнь вернется в прежнюю колею.
Дмитрий отвернулся, делая вид, что раздумывает.
- Вы сказали, меня ждет путешествие. Куда? – спросил он наконец.
- Туда, где находится ваша жена, - терпеливо пояснил Укоров.
- И где же это?
- В Башкирии. Хотя де Трейси не исключает, что на Урале вы потерпите поражение.
- Он плохо меня знает!
- Он знает вас очень хорошо. И поэтому разрешает две попытки. Если вы не сможете проникнуть в закрытый военный городок и забрать оттуда Людмилу Ильиничну, а вы наверняка не сможете, потому что не обладаете подготовкой ниндзя, то вам будет позволено последовать за ней за границу.
- Ее отец-то знает о сделке, которую вы мне предлагаете?
- Разумеется. Илья Ильич Сперанский встретит вас на острове сразу по прибытии.
- На каком еще острове? – невольно опешил Москалев. – Сперанский же в Париже! Речь об острове Ситэ на Сене? Мила собралась к папочке?
- Нет, речь о Мадагаскаре, куда вам придется вернуться еще разок. Вам предстоит длительное путешествие, Дмитрий Сергеевич. И я настоятельно советую вам к нему тщательно подготовиться.
- В этом уж не сомневайтесь.
- И последнее…
Укоров выложил из кармана на стол массивный перстень с печаткой. Он был гораздо крупней предыдущего, и свастика на нем была сложной, какой-то «мохноногой», ничем больше не напоминающей фашистскую.
- Это отныне ваше.
- Неужели меня повысили? – едко осведомился Москалев.
- Да, и я вас поздравляю. Вы перешли на следующую ступень. Этот перстень – знак ваших будущих заслуг перед Орденом. Наденьте его при мне, пожалуйста. Правая рука.
Дмитрию хотелось слегка покочевряжиться, а то и с презрением отказаться, но в голосе адвоката было нечто такое, что заставило его безропотно подчиниться.
Перстень сел на безымянный палец как влитой, но, поворачивая кисть, Дмитрий ощутил слабый укол. Он поморщился:
- Кустарно сделано. Царапает и заусенцев полно.
Укоров улыбнулся:
