- Деньги есть, - сказал Грач, - и сколько еще ждать неизвестно. Аня за меня волнуется, для нее каждая минута промедления что ножом в сердце.
- Тогда иди в главное здание, - Кир махнул в сторону коридора, по которому можно было перейти из одного корпуса в другой, не выходя наружу. – Привет ей передавай!
Володя отправился в указанном направлении. Шел он медленно, ощущая неуверенность в собственном теле. За долгие годы он отвык от чувства безбрежной свободы и новизны, обрушившегося на него в путешествии. Он был рад освободиться от слежки, но в то же время это порождало в нем и несвойственную робость. Он чувствовал себя как ребенок, в первый раз отправившийся в школу без родителей.
Кое-как объяснившись с портье на ломанном французском, Володя наконец-то стал обладателем россыпи монет и позвонил жене. Закончив разговор очень быстро (аппарат поглощал монеты с прожорливостью голодного пса), он повесил трубку и столкнулся нос к носу с Милой.
- Ты тоже позвонить? – спросил он, переводя взгляд с девушки на стоявшего за ее спиной Соловьева.
- Нет, просто подошла спросить о твоем самочувствии.
- Полный порядок. А ты?
- Есть некоторая слабость, но в целом гораздо лучше, чем я надеялась. Вот, решила подышать свежим воздухом под крышей галереи. Хочешь с нами?
- Почему бы и нет? – Грач снова взглянул на Вика. – Если не помешаю.
- Конечно, не помешаешь, - ответил Соловьев.
То, что Мила назвала «галереей», больше походило на открытую веранду. Вдоль стен в ряд стояли плетеные кресла, перемежающиеся низкими столиками и кадками с экзотическими растениями. Друзья расселись, но было промозгло, и Вик сходил за пледами. Он появился в сопровождении служащего, тащившего не только пледы, но и корзину с кофе и еще теплыми мофогаси – лепешками из рисовой муки, запечёнными на углях.
- После наркоза объедаться не рекомендуется, - сказал Вик, - поэтому обильный ужин в столовой лучше пропустить. Но если есть желание перекусить, то эти хлебцы не острые. Самое то.
- Спасибо, - поблагодарила Мила, - я, наверное, выпью кофе.
- Скоро ли выглянет солнце? – спросил Грач у работника отеля, принимая от него плед.
- Сегодня точно нет, - ответил мальгаш, - и завтра нет. Это все умбиаси виноваты!
Грач растерянно повернулся к Вику:
- Я не понял, кто виноват?
- Он сказал «колдуны», - пояснил Соловьев и задал уточняющий вопрос: - Что вы имели в виду, Эжен?
- Колдуны бурю вызвали, - уверенно произнес служащий. – В сезон не выпало ни капли. Поля потрескались, скот отощал от голода, потому что трава перестала расти. Но умбиаси запросили немыслимую цену: десять зебу!(*) (
- Зебу – это местные коровы, - тихо пояснила Мила и перевела для плохо владевшего языком Грача дальнейшую эмоциональную тираду: - Жертвенных зебу приносят в дар духам. Но в этот раз колдуны из нескольких деревень собрались на совет и сказали, что люди слишком много нагрешили. Во всем мире так: климат меняется, характер людей портится. Не обошла беда и Мадагаскар. Чтобы умилостивить духов, потребовалась очень большая жертва. Однако десять зебу – это слишком. Зебу для крестьян кормильцы, на них пашут и впрягают в повозки. Лишиться десятерых для района – означает положить зубы на полку. Поэтому люди не сразу согласились. Ждали три недели, но дождь так и не пошел. Тогда стали собирать животных, ездили по окрестностям. Староста пожертвовал двух зебу. Глава района – три. Наскребли наконец, и умбиаси провели обряд. Уже на следующий день грянула мощная буря, и вот уже месяц дожди все льют и льют. Солнце выглядывает на несколько часов и снова скрывается. Засуха сменилась потопом. И все потому, что умбиаси ошиблись. Десять жертвенных зебу – это чересчур!
- Ничего себе, – пробормотал Грач. – А Кир любит повторять, что современное общество повсеместно готово отвергнуть древние заблуждения. Просвещение и технологии рулят.
- Не здесь, - сказала Мила. – Прилетев на Мадагаскар, мы попали в прошлое.
18.2
18.2/8.2/1.2
На Мадагаскаре, особенно в глубинке, время и впрямь замерло давным-давно. На часах там был даже не девятнадцатый век, а мрачное средневековье.
Несмотря на технический прогресс, представленный в немногочисленных городах мобильной связью (которая, к слову, работала очень плохо) и различного рода техникой в виде вендинговых автоматов в гостиницах или кофеварок, уровень жизни тут оставался на низком уровне. Богатые семьи предпочитали стиральной машинке дешевый труд прачки, приходящей из деревни. Велорикш на улицах было куда больше автомобилей, слишком дорогих в эксплуатации из-за дефицита грамотных механиков и малого числа заправок. А уж если кто и покупал машину, то это был огромный внедорожник, способный преодолеть любые лужи и кочки. На него порой сбрасывались всей деревней и ездили по очереди.
