Остальные ученые отнеслись к сему факту с поразительным равнодушием, им было чем заняться помимо «русского зеркала». Военных пропажа тоже не обеспокоила. Патрисию предупредила дочь (и она, по всей вероятности, уже вволю успела испереживаться ночью, потому сейчас и держалась). Загоскины – оба – хранили на лицах непроницаемые выражения, о чем-то тихо переговариваясь, и только Гена сидел на берегу и убивался по Зеркалу так, будто наступил конец света.
- Хватит стенать! – прикрикнул на него Грач, который первым не выдержал душераздирающего зрелища. – Ты еще начни рвать на себе волосы, а то шевелюра слишком пышная, не по уставу.
- У меня просто руки опустились, - жалобно откликнулся Белоконев. – Ничего не в состоянии делать.
- Ну и не делай. Посиди и помедитируй. Это для нервов куда полезнее, чем бормотать под нос проклятия и жалобы.
Однако Гена не мог успокоиться:
- Как ты думаешь, кто похитил артефакт?
- А кто обещал, что он тут будет?
- Так это… - Оба дружно повернулись в сторону Загоскиных. – В этот раз Иван Петрович показался мне таким искренним, он так желал помочь! Особенно сегодня...
- У него свои игрища. Может, и пещера, куда он нас привел, не та, - сказал Грач.
- Пещера та! - запротестовал Белоконев. – Все же видели, какая совершенная архитектура скрыта под ее сводами. И алтарь там в точности, как в Антарктиде. Это то самое место!
- Алтарь, может, и похож, но вот все остальное… - Володя оглянулся на пещеру, - оно другое. И колонны, и двери, и ниши. Это вовсе не копия.
- Конечно, не копия! Это самостоятельное сооружение, построенное по древним канонам. Пещерный храм моложе Антарктического хранилища на тысячи лет! Но вне всякого сомнения, назначение у него аналогичное. Было аналогичным, - поправил себя Геннадий, - пока примитивные племена не переиначили все внутри на свой лад. Вы обратили внимание на рисунки, которыми расписан коридор, ведущий в Зал Обеих Солнц? Они исполнены грубее и нанесены поверх прежних барельефов, пришедших в негодность. Отреставрировать как было никто почему-то не захотел. Или не смог, потому что технологии резьбы по камню были утеряны.
- А разве это нормально? – осторожно спросил Грач. – Я думал, что хранители традиций были обязаны все оставить в неизменном виде.
- В теории – да, но за столько лет...
- Ничего, - Володя похлопал друга по плечу, - постарайся найти в происходящем хоть какие-то положительные моменты. Они наверняка есть.
- Ну да, они есть… Обнародование нашей находки может свершить революцию в умах. В основу принятой ныне идеологии в самом начале становления археологии был положен принцип развития от простого к сложному. В этом, конечно, есть резон: ничто не может появляться на пустом месте. Любая вещь, к которой относится и инструмент, и краска, и требования к обработке материала, является итогом развития культуры и знаний, а они не рождаются в один момент. Поэтому примитивные вещи должны предшествовать сложным. Но в наши дни этот логичный вывод доведен до абсурда…
Белоконев начал увлекаться собственным рассказом и слегка повеселел. Грач смотрел на его розовеющую физиономию со снисходительной улыбкой.
- Историки стоят насмерть, отстаивая единственный, по их мнению, вариант развития цивилизаций – вариант линейного поступательного движения. Трудно учитывать взлеты и падения из-за неизвестных войн и катаклизмов. В данном случае не берут в расчет цикличность цивилизаций и способность одного народа, более развитого, вмешаться извне в дела малоразвитого региона. Я счастлив, что мы теперь сможем предъявить всем скептикам это святилище, в котором этапы развития перемешаны с этапом упадка. Каменная летопись хранит все!
- Ну вот, ты уже чувствуешь себя счастливым, - выловил из монолога самое важное Грач.
Белоконев поднялся:
- Думаешь, мне стоит присоединиться к коллегам в храме?
- Разумеется! Иди, запротоколируй там все, каждый завиток.
Глядя в спину удаляющемуся Белоконеву, Вик спросил Грача:
- Сам внутрь прогуляться не желаешь?
- А зачем? – Грач обернулся к нему.
- Знаешь, к кому не подойду сейчас, ни у кого особой радости в глазах. Еще вчера все горели, а сейчас внезапно ленивые стали, сонные. Едва ноги переставляют. Духота действует или обманутые ожидания? Патрисия, к примеру, сегодня даже в пещеру не вошла.
- Так зеркала там нет. Ее Адель предупредила. На что еще ей смотреть?
- Давай вернемся в основной лагерь, - Вик подобрал с земли свой небольшой рюкзачок. – Чувство такое, что я чего-то забыл или не понимаю. Может, из-за Милки?
Володя согласился. По его мнению, присмотра требовали не только Милка, но и Адель, и Пат, которая как раз собиралась отчалить на одной из лодок и вела переговоры с Гогадзе. Рядом с ними стоял малагасийский полицейский, жестикулирующий и явно что-то доказывающий. Наверное, выдвигал очередные требования по поводу дальнейшей судьбы пещеры.
- Неприятный товарищ, - прошелся по его адресу Грач. – Склочный, трусоватый. Специально такого нам всучили? Чтоб жизнь медом не казалась.
- Чиновник, - сказал Вик, - с ним-то как раз все ясно, предсказуемый тип. А вот остальные…
