- Нет зверя больше крокодила, нет зверя больше крокодила, - испуганно, как заведенный, бормотал скрючившийся на дне лодки полицейский и, мелко трясясь, то крестился, то целовал чудного вида амулет, извлеченный из-за ворота форменной рубашки.
Под водой же разворачивалась стремительная драма.
Вцепившийся в ногу крокодил рывками тянул Михаила на дно. С булькающим воем, Загоскин погрузился с головой, растеряв почти весь кислород. Он рвался из смертельных тисков, бил руками, извивался, но воздуха уже не хватало, и сознание, замутненное болью и ужасом, начинало его оставлять.
Угасающим краем зрения он заметил тень, метнувшуюся мимо него с поверхности. Это был Виктор, сжимающий в кулаке десантный нож. Он ударил им рептилию, метко полоснув по глазу.
Крокодил, ослепленный, выпустил жертву и, клацая зубастыми челюстями, попытался на рефлексе вцепиться в агрессора. Вик только чудом увернулся и ударил вторично. Он целился во второй глаз, но промазал и задел вскользь по ноздрям.
Хищник не ожидал столь яростного сопротивления и предпочел отступить.
Вик вынырнул, хватая ртом воздух.
- Вон он! – закричали с берега. – Не стреляйте! Он жив!
В пылу сражения Соловьев даже не заметил, как до того вокруг него входили в воду пули. Он осмотрелся, не увидел нигде Михаила и вновь нырнул.
- Эх ты ж! Вик, держись! – выкрикнул Радмир и прыгнул с лодки, устремляясь на помощь Виктору.
Грач только крякнул, продолжая держать туманную реку под прицелом. Он заметил раненого крокодила, показавшегося в пяти метрах у противоположного берега. Тот бил хвостом, как ненормальный, приминая высокую траву. К нему с реки метнулся его голодный собрат и вцепился в задние лапы.
- Вон они, гады! – закричал Володя и открыл по рептилиям огонь.
Военные с берега поддержали его, перенеся ярость с реки на землю.
А Михаил тонул, медленно опускаясь на дно. Вокруг него расплывалась кровь – его и крокодила. Его крови, сочащейся из открытой раны на ноге было в разы больше, и она безумно дразнила хищников, хоть и получивших отпор, но раззадоренных и голодных. К счастью, выстрелы пугали их, несколько пуль даже попали в цель, заставив забыть о проснувшемся аппетите и пуститься в бегство. Только Мише это уже никак не могло помочь....
Вик нырял в ставшей мутной воде несколько раз. Наконец он разглядел Загоскина у самого дна, схватил его за руку и потянул наверх.
Тело нейробиолога было непослушным и тяжелым. И хотя река была не такой уж и глубокой, Соловьеву казалось, что размерами она с океан. Он смотрел на блики солнца на поверхности, которые приближались очень медленно, и работал ногами, толкая себя вверх изо всех сил.
Вода не желала его отпускать. Она была везде: тёплая, зеленоватая, с неясными очертаниями подводных растений и обитателей – целый собственный мир, смертельный для людей, если они задержатся в нём. В этот раз воздух заканчивался в легких слишком быстро…
Радмир доплыл до них как раз вовремя, чтобы помочь Соловьеву в последнем рывке вытащить Загоскина на поверхность. Миша не подавал признаков жизни. Отфыркиваясь и работая руками и ногами, двое спасателей отбуксировали его до берега, откуда к ним протянулось уже с десяток сильных рук.
Раненых крокодилов добили. Другие, напуганные шумом и строптивой добычей, сбежали сами.
Мише сделали искусственное дыхание, и он очнулся, кашляя, отплевываясь и стеная. Притащив аптечку, майор наложил жгут ему на бедро, стараясь остановить кровь. Другой боец ввел ему шприц-тюбик с обезболивающим.
Вик, чуть пришедший в себя, занялся раной более серьезно. Он распорол брючину и обработал рану, наложив повязку. Затем сделал укол противосудорожного и антибиотика.
- Тебе повезло, – сказал он Загоскину. – Кости целы. Бегать будешь!
Михаил в ответ лишь мучительно застонал.
- Его необходимо срочно в больницу!
Майор сказал, что вызвал вертушку, но поскольку здесь она сесть не сможет, надо везти пострадавшего в лагерь и спускать на плато в машине.
- Вик, у нас еще один пациент! - позвала Патрисия.
Вик смахнул с лица влажные волосы и поспешил к Ивану Петровичу. Старик был в сознании, но ни двигаться, ни говорить толком не мог. Только смотрел на окружающих беспомощно и жалко. Вик испугался, что старика разбил инсульт. Подходящих лекарств в аптечке у них не было, и, возможно, требовалась немедленная операция.
- С Мишей все будет в порядке, - сообщил он профессору, желая немного подбодрить, - он жив, и за ним выслали санавиацию.
- С-с-с-су-у-х-х, - прохрипел Иван Петрович.
- Вам не стоит волноваться, - мягко сказал Вик. – Вы полетите с сыном на том же вертолете. И считайте, что Миша нас всех спас. Если бы он не отделился, они бы напали на лодки. Такой зверь ударом хвоста и перевернуть бы их смог.
- Слу-ухх, - старик уцепился за его мокрую брючину и сжал ткань. – Слуш-ш… Харт!
- Что? – Соловьев наклонился ниже.
- Харт! - повторил Загоскин. – Серхл там!
Пат, стоявшая подле на коленях, тоже наклонилась:
- Что вы хотите нам сказать?
- С-с-с… серхл!
- Зеркало? – вопросительно повторил Вик. – Карта?
- Вы говорите о «Русском зеркале»? – воскликнула Пат.
- Х-харт! Серхл там. И нош-ш...
