Вернуться в Антарктиду (СИ) полностью

*3)В настоящее время тяжелые российские самолеты, способные совершать дальние перелеты в Антарктиду, принимает только взлетно-посадочная полоса на леднике в нескольких километрах от российской научной станции «Новолазаревская» в Земле Королевы Мод. Ее особенности таковы, что самолеты на колесных шасси могут садиться там в течении двух коротких периодов: в самом начале лета (ноябрь) и в конце сезона (начало февраля). В декабре-январе и тем более в другие месяцы попасть самолетами в русскую Антарктиду невозможно, только на кораблях, но морской путь удлиняет срок путешествия на несколько месяцев)

Глава 22. Призраки Дригальских гор/ 22.1

Глава 22(2). Призраки Дригальских гор

Юрий Громов.

Земля Королевы Мод, район Дригальских гор и плато Вегенера

22.1/2.1

Все утро следующего дня они ехали по снежному полю Вегенерисона на небольшой скорости, объезжая наносы и препятствия в виде внезапных ледяных глыб. Поначалу тяжелый «Бурлак» продавливал своим весом глубокую колею и плыл по антарктическому морю гордо и независимо, словно корабль по волнам, однако через какое-то время рыхлый снег сошел на нет, и они вступили в зону сильных стоковых ветров.

На этом склоне купола до самых Дригальских гор, лежащих в белесой дымке у горизонта, даже в самую хорошую погоду гулял неплохой сквозняк. Минувший циклон, зашедший с побережья, осадков принес сюда мало, но северный Борей охотно помог своему южному брату Ноту в трудном деле борьбы со снегом. Вдвоем, навалившись, они дружно избавились от верхнего покрова и обнажили старый лед. Такое явление, кстати, случалось тут регулярно и получило у полярников прозвание «чистяк» (*вихревые приземистые потоки, переметающие снег).

Пневмоход теперь швыряло, как щепку, на застругах (*), крепких как сталь и похожих на зубцы гигантской шестерни. Это требовало от водителя невероятного напряжения и искусства. «Бурлак», при множестве достоинств, имел большой недостаток: восемь огромных «прыгучих» колес. Чтобы держать его ровно, приходилось постоянно работать рулем. (*Сноска. Заструга - вытянутый поперёк ветра узкий и твёрдый снежный гребень длиной до нескольких метров и высотой иногда до полутора метров).

Выход на лед случился в очередную смену Громова и Мишура. Устав бороться с машиной, Юра охотно уступил водительское кресло Сергею, а сам взялся за бинокль. Они приближались к тому месту, где в последний раз засекли вездеход, и предстояло глядеть в оба, чтобы не проехать мимо и после не наворачивать круги.

Болтанка помешала Травникову нормально работать. Какое-то время он чертыхался, промахиваясь по клавишам, потом плюнул и захлопнул крышку ноутбука. Хватаясь за все подряд, он доковылял до кабины.

- Вы едете по дороге в ад? – полюбопытствовал он.

- Типун тебе на язык! – пробасил Мишур. – Всего-то крокодильи зубы покрышками давим. Мелкие они, пусть и противные.

Жилы на его руках, удерживающих руль, вздулись канатами, лицо было крайне сосредоточенным, но голос при этом звучал без явного напряга. Серега себя прекрасно контролировал, как и ситуацию в целом.

- И долго нам еще их давить?

- А вон у Громыча спроси. Он у нас в перескоп глядит.

- Ничего пока не вижу, - откликнулся Юра. – Пусто на горизонте.

- Уехали? – предположил Тарас. – Или координаты не те?

- Непонятно…

- Эй, пока суть да дело, давайте «кухонную паузу» организуем! – крикнул Сахаров из глубины салона, где проводил ревизию оставшихся продуктов. – Приготовим сразу и обед, и ужин. Я меню составлю.

- Это можно, - кивнул Мишур. – Мне, пожалуйста, утку по-пекински, рис и бокальчик шардонне урожая 1967-го года.

- Размечтался! У тебя выбор между кашей перловой и кашей гречневой, - обломал его Сахаров. - А из напитков яблочный сок.

- Ради такого даже тормозить не буду!

- Тормози, Шумахер! – фыркнул Игорь. – И не зли повара, а то пересолю.

- Пересаливают влюбленные. Ты в кого-то влюбился, Игорек?

Громов, все это время всматривавшийся в бинокль до рези в глазах, отвел его и сказал, обрывая очередную порцию дурашливых воплей:

- Пауза отменяется! Кажется, мы приехали.