- Куда приехали? – Игорек прибежал в кабину, высунул голову из-за корпуса Тараса и попытался ужом просочиться между ним и штурманским креслом. – Дай бинокль поглядеть!
Травников нажал ему на макушку, заставляя отступить, и сам потянулся к биноклю:
- Юр, разрешишь?
Громов отдал ему прибор:
- Держи, - и пояснил для остальных: - Похоже, впереди тот самый вездеход. Флаг на крыше реет.
- Чё, тормозить? – уточнил Мишур.
- Не надо, - ответил Юра, - поворачивай на полвторого. Приблизимся.
- Тарас, чего там? – неугомонный Сахаров полез в кабину с другой стороны, через водителя. – Люди там есть?
- Не разобрать, далеко, - сказал Травников, - но флаг точно реет. И дымится вроде бы что-то...
- Тогда точно люди! А дым – это они готовят чего-нибудь. И мы, значит, прямо к столу.
- Кто про что, а повар про кастрюли, - негромко заметил Мишур.
- Не разумнее ли будет понаблюдать за ними скрытно? – спросил Тарас, возвращая Громову бинокль, который тотчас перехватил Сахаров.
- Скрытно не выйдет, - указал Мишур. – Мы не в лесу. Если они нас и не видят еще, то шум мотора засекли. Звуки на плато разносятся хорошо, особо когда по ветру, а он сейчас в их сторону дует.
- Не подъедем к ним, будем выглядеть подозрительно, - вздохнул Юра. – Не стоит хозяев раньше времени напрягать.
- Ну да, мы – честные исследователи, - Мишур послушно продолжал крутить баранку, - и скрывать нам нечего.
Чем ближе подъезжали к чужой стоянке, тем очевиднее становилось: это не просто остановка в пути, а именно что походный бивак для нескольких человек. Вездеход был жилым, плюс к нему в дороге крепился прицеп с балком, который сейчас отстоял от тягача на десяток метров и, судя по солидным снежным наметам, пережил минувший шторм на этом самом месте. Казалось, весь снег с округи смело к его порогу, потому что развернули балок совершенно по-идиотски, поперек традиционной розы ветров, и чудо еще, что его не опрокинуло. Монументальный сугроб отчего-то до сих пор не раскидали, хотя прошло достаточно времени. Вездеход выглядел получше, стоял с очищенными гусеницами, но за ним скрывалось несколько сине-белых заметенных палаток, размещенных как попало. Лагерь будто оборудовали недалекие туристы, руководствующиеся чем угодно – красивым видом или собственной ленью, но только не разумом и полярным опытом. Как результат, одна палатка была повалена, и ее оборванные стропы извивались по снегу, как ухваченные за хвост змеи. Ее тоже не спешили приводить в вертикальное положение.
Громов терялся в догадках, не случилось ли тут трагедии: не заболели ли «туристы», не покалечились ли во время шторма? Возможно, занятые спасением друг друга, они пренебрегли порядком?
Но нет, с людьми, кажется, все было хорошо. Из вытяжки балка валил дымок – работала походная электрокухня. У снегоплавильни орудовала лопатой высокая девушка в красном комбинезоне. Ее непокрытую голову украшали забавные меховые наушники – чтобы уши не мерзли. У вездехода копался в двигателе водитель. Чуть в отдалении двое крепышей в таких же однотипных комбинезонах надували водородом латексный метеошар.
Все эти люди поглядывали в сторону приближающихся гостей, но не делали попыток оставить занятия, чтобы поприветствовать их.
- Какие-то чудные они, - буркнул Мишур, разделяющий всеобщее недоумение от увиденного. – Словно и не интересно им, кто пожаловал и зачем.
- Воробьи необстрелянные, – охарактеризовал их Травников. – Правил не знают. Кто у них главный?
- Да вон он! – Сахаров ткнул в окно пальцем. – Мамой клянусь, настоящий барин! А какая на нем шубейка - закачаешься!
Из балка спустился мужчина. Шуба на нем и впрямь была знатная: из меха чернобурой лисицы, до пят и с широким воротником, удлиняющим хозяину косую сажень в плечах. Смотрелась она шикарно, но для работы совершенно не годилась.
Неторопливо натянув варежки и поправив лыжную маску, заменявшую солнечные очки, «барин» принялся неторопливо поворачиваться, оглядываясь. Его взор скользил по снежной пустыне, сверкающей миллиардами искорок на юге, по дымным вершинам гор, подпирающим горизонт на севере, и лишь в самую последнюю очередь остановился на темно-зеленом, приметном, корпусе пневмохода, наезжавшем прямо на него. И как-то сразу все в «Бурлаке» почувствовали, что ни радости, ни удивления от появления неизвестных этот человек не испытывал.
Пневмоход затормозил в тридцати метрах от балка. Мужчина лениво махнул рукой, словно бы приглашая. К нему из-за вездехода подтянулись еще двое и встали поодаль в позах футболистов, ожидающих пенальти. Но на этих хотя бы были привычные куртки-аляски синего цвета.
- А флаг-то у них пиратский, - вдруг сказал Сахаров. – Черный и с черепом.
- Это не череп, это пингвин такой, - поправил Громов, недавно рассмотревший его во всех подробностях через бинокль. – Но ты прав, картинка с претензией.
На флаге, привязанном к радиомачте вездехода, кто-то изобразил на аспидно-черном фоне белую пингвинью голову, а под ней – два скрещенных ледоруба. Издали легко можно было спутать с «Веселым Роджером».
- Мне кажется или этот «барин под шубой» жвачку жует? – спросил Игорь.
