- Белый цвет снегов Антарктиды – это вуаль, скрывающая великую тайну. Возможно, ту самую, за которой ныне гоняются все: от «Прозерпины» до нашего Вещего Лиса. Многие сегодня воспринимают эти утверждения как чистую фантастику, но было время, когда идеи Лавкрафта и Серрано об Антарктиде владели самыми влиятельными умами. Одно это не позволяет нам думать, что их утверждения строились исключительно на голословных заявлениях. В их основе лежали крупицы тайного знания оккультных орденов, которые – и мы об этом прекрасно осведомлены – влияют на политику, экономику и прогресс даже в наши дни. Будущее кроится не абы как, а под присмотром и по конкретным лекалам. В основе всей западной цивилизации лежит Слово.
- Что же, по-твоему, такого особенного могли знать эти хлипкие невротики Лавкрафт с Серрано? – спросил Салгиреев.
- Серрано не был невротиком, - возразил Маркевич. – Он был влиятельным дипломатом, к мнению которого прислушивались Гитлер и Пиночет. Да, он был мистиком, как и Лавкрафт, но в отличие от безумного затворника, описывающего в книгах то, что он видел в кошмарных снах, Серрано лично побывал на шестом континенте в составе научной экспедиции. И кстати, до самой своей смерти он утверждал, что в горных оазисах Земли Королевы Мод видел руины древних городов. Так что к этим оазисам нацисты проявляли интерес не на пустом месте. Они опирались и на тибетские рукописи из монастырей Юнгдрунг Бон, и на заявления визионеров, и на тексты восстановленных египетских мистерий, и на такие вот откровения современников.
- Конечно, немцы проявляли интерес к Антарктиде! – сказал Куприн. – Они пытались сделать атомную бомбу, а в Земле Королевы Мод находятся богатейшие месторождения урана. (*3) Это общеизвестный факт. Исследовав образцы, добытые немецкими полярниками в начале 20 века, ученые дали заключение, что разрабатывать уран надо именно здесь. Потому капитан-цур-зее Третьего Рейха Альфред Ричер на «Швабии» плыл на юг, имея прямое указание на место. Возможно, вплоть до точных координат.
Зиновьев бодро замотал головой:
- А я думаю, что для нацистов, погрязших в эзотерическом безумстве, имел значение не только физический уран и физическая бомба, но и сакральные знания. Они искали в Антарктиде контакт с тем самым Древним Злом Лавкрафта.
- За фига им это зло? – пробормотал Салгиреев. – Они разум потеряли, с таким заигрывать?
- Видимо, рассчитывали втереться в доверие или победить его, присвоив трофеи, - предположил Рубан.
- Фашисты собирались забрать у мертвой земли ее секреты ради победы над старым миром. Они строили свой новый мир, - сказал Маркевич. – А после разгрома гитлеровской Германии, флаг с идеей нового дивного мира подхватили страны Запада, включая США, Британию и Францию. Не секрет, что некоторые их бизнесмены и лидеры не только разделяли нацистские взгляды, но и тайно играли во всякие мистические и оккультные ордена. Да и «Прозерпина» - это больше, чем транснациональная бизнес-компания. Не удивлюсь, если ее руководители искренне верят, что в Антарктиде скрыта их прародина. Ричер является наследником прадеда-первооткрывателя, а Доберкур, д'Орсэ и де Трейси возводят свой род к каким-нибудь правителям древней цивилизации, создавшей Зеркальную Сеть Мультивселенной.
- Про Серрано я не слышал, - признался Рубан, - но Лавкрафта накануне поездки пролистал из любопытства. Те самые «Хребты безумия», куда мы намеревались попасть. Помню, в книжке настоятельно просили не совать в Антарктиду свой любопытный нос. Однако Лавкрафта никто и никогда не слушал.
- Да ладно, человечество как раз и держится от Антарктиды подальше, - возразил Куприн. – Континент закрыт для всех, у кого нет специального разрешения. И добывать полезные ископаемые тут запретили, и вообще колупаться в земле.
- Для главных игроков добыть разрешение – раз плюнуть, - усмехнулся Зиновьев. – Они же их и выдают. Поэтому завет Лавкрафта соблюдается только честными гражданами, а всякая шушера пользуется запретами, чтобы затруднить объективный контроль общественности. Кстати, а с чьей подачи этот запрет вообще ввели? Кто особенно рьяно топил за закрытую территорию?
- Французский океанолог Жак-Ив Кусто, – подал голос Громов. – Это произошло где-то в восьмидесятых.
- А разве Договор об Антарктике подписали не в 1959-ом? – удивился Рубан.
- В пятьдесят девятом договорились использовать Антарктиду в мирных целях без разграничения по странам, - поправил Юра, - а категоричный запрет на добычу ископаемых и любых работ, способных повредить экологии, был добавлен только после пламенной речи Кусто на конгрессе в Вашингтоне. Кусто, конечно, озвучивал не только свое личное мнение, а выражал интересы неких высокопоставленных лиц. Антарктиду очень хотели сделать недоступной, и в итоге сделали.
- А Кусто случайно не был знаком с темой антарктических артефактов? – полюбопытствовал Салгиреев.
