- Ба-бах! – одновременно дергая их на себя, отчего Володя и Мила, не ожидавшие подвоха, повалились вперед, теряя равновесие.
Мила ахнула и распахнула широко глаза (падать и не видеть, куда падаешь, было просто невозможно). Она обнаружила себя стоящей на берегу реки. Каким-то образом она за секунду перенеслась из палатки на двести метров вправо и вниз – туда, где сохли на траве надувные лодки.
Рядом с ней, держа ее за руку, ошарашенно крутил головой Грач.
- Ни фига себе...
- А г-где Адель? - спросила Мила, заикаясь.
- Я тут, - послышался знакомый голосок, и девочка шагнула из-за ее спины. Взглянув на полные изумления лица, громко рассмеялась: – Вы такие смешные!
- Почему это мы смешные? – всерьез обиделся Грач, позабыв, что имеет дело с ребенком.
- Потому что смешные! Вы ходили сквозь колечки, но смотрите так, как будто в первый раз.
- А зачем ты «ба-бах» кричала?
- Потому что колечко надо взорвать, а то мы в него все вместе не поместимся. Вы тяжелые, а оно узкое. Я вас не пропихну. – Адель напустила на себя деловой вид, став похожей на мать. Сходство усиливалось и словами, типичными для Патрисии: - Ладно, некогда прохлаждаться! Давайте работать, пока нас не заметили.
Она протянула Миле руку и, когда та крепко ухватилась за нее, повела ее, а вместе с ней и Грача, вдоль течения к виднеющемуся в мангровых зарослях веревочному мостику.
Мостик был… внезапным. В реальности там не было ничего подобного, и Грачу захотелось ущипнуть себя. Однако, подавив приступ зарождающейся паники, он вступил на тряский настил.
Миновав его в два счета, они ступили на противоположный берег. Вот только и берег был совсем другой
Они очутились в очень странном месте, сотканном из тумана и сырости. Туман густо покрывал окружающие заросли. Ветки, листья и стволы лишь угадывались сквозь его густую вуаль.
- Где мы? – шепотом спросила Милка.
- В синем колечке, где же еще. Надо немножко пройти вперед.
Под ногами Мила ощущала что-то твердое, но туман, обвивающий кольцами колени, не позволял убедиться в этом, мерещились ямы и другие препятствия, поэтому она продвигалась медленно, ощупывая мыском дорогу при каждом шаге. Стояла ватная тишина, нарушаемая только стуком сердца, отдававшимся в ушах.
- Пришли, - выдохнула Адель.
- И где Юра? – боясь разрушить магию, но не имея больше сил молчать, громко спросил Грач.
- Он придет, - ответила девочка, но без должной уверенности. – Надо ждать.
Володе это не понравилось, но он запасся терпением, неохотно подчиняясь неведомым законам. Ему было тревожно, и тревога эта, вопреки усилиям, все возрастала. А ждали они долго – так долго, что устали стоять на месте. Сначала Володя напрягал глаза, стараясь рассмотреть хоть что-то в тумане, потом обратил внимание на Милку. Та замерла, кусая губы, и, кажется, сильно нервничала, как и он.
Грач осторожно пожал ее ладонь, и Милка вздрогнула, оборачиваясь:
- Там вазимба! – шепнула она. – Это их территория.
- Никого там нет, - возразил Грач. Не то чтобы он в это верил или не верил, но просто из чувства противоречия – не Милке, самому этому месту. – Ни духов, ни Громова. Я не слышу ни звука и не вижу ни фига.
- Тссс! – Адель прижала палец к губам. – Шаги!
Вроде бы они что-то и впрямь услышали. Кажется, кто-то двигался впереди, неосторожно хрустя валежником.
- Он идет! – сказала Адель. – Он там!
- Юра? – позвал Грач. – Юра, это ты?
Милку начало колотить – от страха и напряжения. Володя обнял ее за плечи, притягивая к себе и догадываясь, что это не поможет. Девушка была готова сорваться, но если честно, Володя не знал, стоит ли ее успокаивать или им понадобятся ее испуг и сила.
- Юра! Если это ты, покажись! – громко крикнул он.
Ответом ему была все та же тишина, прерываемая одиночными глухими стуками и едва уловимым хрустом. Грачу все это окончательно перестало нравиться.
- Адель, ты уверена, что нам следует здесь оставаться?
Девочка запрокинула к нему голову:
- Вы должны ждать. Так надо.
Грач почувствовал, как Милка вцепилась в его футболку, стягивая ворот на шее:
- Тебе плохо? – среагировал он. – Все, мы уходим! Адель, выводи нас!
- Не буду, - неожиданно сказала Адель.
- То есть как? – изумился Грач. Его лицо покраснело: - Что еще за шутки?
- Вова, я… - Москалева начала задыхаться. – На меня что-то давит. Воздуха нет… Я больше не могу!
Она стала оседать, и Грач, ругнувшись сквозь зубы, подхватил ее на руки. Москалева почему-то весила тут как пушинка, Володя совсем не ощущал ее, будто держал на руках все ту же туманную пустоту.
- Адель, прекрати дурить! Где этот чертов мост?!
Девочка насупилась:
- Вы должны остаться.
- Ей плохо, не видишь? Надо вернуться и показать ее врачу.
- Она хотела учиться, а ты мешаешь. Нельзя мешать!
Грач снова ругнулся и, развернувшись, двинулся в том направлении, откуда, как ему казалось, они пришли. Адель, подумав немного, помчалась за ним.
Увидев мост, а сбоку от себя – светлую девичью макушку, Володя вздохнул с некоторым облегчением. Потерять в этом поганом местечке ребенка он не желал. Пусть даже этот ребенок вел себя подозрительно.
