Впрочем, понятно, что именно не так, Мила видела, что не вписывается в команду из-за своего происхождения. Она была представительницей врага, его слепым орудием, и являла собой постоянный источник опасности – и это даже если не брать в расчет ее способность превратить мир в труху, едва самоконтроль ослабнет! Хуже всего, что она не смела обещать никому – ни им, ни себе самой, – что не подведет их. Отец, прибывший за ней на Мадагаскар, наверняка готовился причинить максимальный ущерб. Мила ждала, что он заявится в храм или прямо сюда, на Нуси-Бураха, и щедро накидает им проблем. А то и вовсе захочет выкрасть ее, и тогда открытая вражда неизбежна. Вплоть до стрельбы и пролитой крови.
Мила обзывала себя в сердцах «чемоданом без ручки»: выкинуть жалко, ибо большая ценность содержится внутри, а тащить тяжело. Конечно, разве может в этих обстоятельствах идти речь о добрых чувствах? Не зря солдаты величали ее «ведьмой». Воздействие телепата лишь всколыхнуло в них подспудные страхи и ненависть.
Конечно, Мила всегда могла опереться на Вика, но она боялась, что не сможет его удержать. Из-за отсутствия искренности и гармонии распадаются любые союзы, в том числе и семейные. Распадаются от того, что изначально люди покупаются на внешнюю привлекательность, на чувства, вызывающие страсть, на стремление к комфортной жизни. Проходит время, и наступает отрезвление. Мила не знала, что чувствует к ней Вик на самом деле. Может, жалость и сочувствие. А может, обычное влечение, временно заместившее скуку. Ей хотелось верить, что между ними любовь, но ошибившись с Димой, она признавала, что не является безукоризненным экспертом в мужской психологии.
Ей уже было известно, что Вик одно время состоял в любовниках у Патрисии. Даже если бы Мила не получила прямой ответ на свой вопрос у Геннадия Белоконева (бедный историк не хотел признаваться, но ему не оставили выбора), она все равно бы догадалась об этом. Догадалась бы по тем взглядам, что бросала на Соловьева Пат. По тому, как она упорно называла его «Ашором», «Ашем» и как интимно шепталась с ним по-французски, а он не отстранялся - просто не видел в том ничего особенного, привык… Миле эти сцены причиняли боль, но она, стиснув зубы, молчала.
Она думала о том, что с Пат Соловьева соединила прана, и несмотря на то, что они с были такие разные, Вик неизменно возвращался к ней, поддерживал ее, участвовал в ее проектах. А Мила… существует ли в реальности сила, которая объединяет ее и Вика? И не развеется ли мираж, когда все это закончится, или когда союз их столкнется с настоящим вызовом – например, в лице ее могущественного отца?
Наверное, Мила не должна была сомневаться, но, чувствуя себя совершенно одинокой среди тропического и бьющего через край жизнерадостного великолепия, она не могла не задумываться о будущем. Завтрашний день представлялся ей слишком зыбким, чтобы она расслабилась и начала наслаждаться жизнью…
- Людмила! Как хорошо, что вы пришли!
Мила вздрогнула. Незаметно для себя, она оказалась в той части комплекса, где стоял домик Демидова-Ланского и Кирилла (их поселили вместе). Физик вышел на широкое крылечко, залитое солнцем, и, приставив ладонь к глазам, смотрел на нее.
- Добрый день, - совершенно по-дурацки приветствовала его Мила. Они уже виделись сегодня и здоровались, но ничего более не пришло ей в голову, а сказать что-то требовалось, так как Иван Иванович ждал ответа.
- Проходите, пожалуйста, - он посторонился, приглашая ее в дом.
Мила покорно подошла к ступеням и стала подниматься. Все бунгало в туркомплексе стояли на песке на сваях. Возможно, их заливало водой во время шторма, но на их счастье, во время их пребывания на острове прогноз погоды неизменно оставался благоприятным. На всем восточном побережье воцарились сухие солнечные дни, несмотря на сезон дождей. Мила слышала за завтраком, с каким веселым удивлением комментировали этот факт официанты. Обычно зимой не проходило и дня, чтобы с неба не пошел дождь.
- Мне необходимо закончить важную работу, - сказал Демидов-Ланской, пропуская Милу внутрь, - а Аделин капризничает. Не могли бы вы занять ее чем-нибудь?
- С радостью, - заверила его Мила.
Патрисия снова оставила дочь со своим заместителем, потому что доверяла ему больше всех. Могла бы поручить это дело и Миле, но этим утром Пат намеренно проигнорировала девушку. Мила случайно услышала, как француженка тихо наставляла Адель слушаться дядю Ваню и ни в коем случае не водить тетю Милу по «мосту душ».
- Без нашего присмотра, без присмотра Володи или Виктора тебе не следует играть в подобные игры. Обязательно должен быть рядом кто-то из взрослых.
- Но Мила взрослая, мамочка! – пыталась возразить ей Адель.
Но Пат была непреклонна:
- Я настаиваю. Поклянись мне, Адель, что ты исполнишь мою просьбу в точности!
