Али – безумно было жаль, безумно! Храбрый солдат. Герой и верный друг. Но и тут хотелось верить, что не все потеряно. Начнется сдвиг матрицы (а он обязательно начнется, к гадалке не ходи), и Али сможет возродиться в параллельной реальности. А может, у них будет и два «глаза», а не один.
Но вот положение Тима, Купера и Зины сложилось аховое. Борецкий не знал, сумеют ли они продержаться до выздоровления Марка. Еды у них было полно. Они позаботились заранее, растащив немецкую тушенку по укрытиям. С горючкой, благодаря старым бочкам, оставшимся от спасателей, тоже порядок, заправить пневмоход и печки-капельницы было чем, но вот Зиновьев…
- Что ж ты так подставился-то неудачно? – пробормотал Тим, разглядывая примотанного к лежанке Толика.
Куприн завернул его в два одеяла, подложил под голову полушку, но если б только в этом заключался необходимый уход! Медицины у них с собой было в обрез. Оказать первую помощь – это пожалуйста, а вот дальше нужны условия и нормальные врачи. Они же застряли в узкой пещере, на холоде и без всякой надежды на помощь со стороны.
- Нашел аптеку! – сообщил Куприн, рывшийся в заднем отсеке. – Богатая. Тут и от живота, и от головы, и перевязочных средств на целый отряд. Ого! Стерильные системы для капельниц и глюкоза с физраствором, что для кровопотери самое то! Не верю глазам своим.
- Чего ж ты такой маловерный? – вздохнул Тим.
- Потому что фантастика и жизнь – разные вещи. И такое дело еще, - Куприн виновато покосился на командира, - боюсь, что в вену не попаду. Марк умел ставить капельницу, а я так… на людях никогда не тренировался. Батя, вы умеете?
Тим снова глубоко вздохнул:
- А что мне остается?
- С таким богатством все путем будет, - бормотал Андрей, складывая кое-как в шкафу разбросанные вещи. – Толян поправится. Хотя дело, конечно, дрянь…
«Лишь бы нас и вправду не начали искать», - думал мрачно Тим, занимаясь непривычной фельдшерской работой.
Сейчас они представляли собой легкую добычу. Не было с собой даже камуфляжной сетки, как в гараже, чтобы замаскировать «Бурлак». Их не найдут и не выкурят из этой неглубокой норы только при одном условии: командир «морских котиков» окажется излишне осторожным и не рискнет преследовать сбежавших. Такой шанс был, но не было стопроцентной уверенности.
Так это было или нет, но их и впрямь не преследовали. «Прозерпина» тихо свернулась и ушла, о чем Борецкий и Куприн узнали из радиоперехвата. Когда пришел поезд с Ново-Первой, в эфире поднялась такая адская волна воплей, что можно было оглохнуть от матюков. Никто из полярников ничего не понимал, и, что огорчало Борецкого больше всего, никто не собирался немедленно ставить в известность «Яман». Словно от него ничего не зависело. Словно его и не было.
- Я буду звонить в Петербург, в Институт! - нервно кричал на дежурной волне начальник станции Смородинский. – Уверен, это все из-за некомпетентности прораба. Спалил дома, не уследил и сбежал к ядрене фене! Губенко – тот еще жучила!
- Куда ему сбегать? – удивлялся в ответ Тарас Травников, взявший на себя функцию координатора поисков. – Тут же нет ничего на сто верст окрест!
- Так и границ нет. Удрал к бельгийцам, эмигрировал! А мне расхлебывай!
- Про Губенко не знаю, но Юрка Громов точно бы никуда не сбежал, а от него нет ни слуху, ни духу. И «Бурлак» пропал.
- Вот на «Бурлаке» они и уехали!..
Короче, со всех сторон растерянные и перепуганные люди несли бред. Слушать это было тяжело.
Узнав, что на разоренную Новую Надежду прилетает наспех сформированный поисковый отряд, Куприн спросил:
- Не лучше ли выйти к ним и все рассказать? Найдут ведь нас. Эти – точно найдут!
- Эти расхлябанные болтуны промолчать о нас уж точно не сумеют, - зло отрезал Тимур, и сам обескураженный положением, в которое угодил. – Понимаешь расклад? Если хоть один писк про нас просочится в эфир, считай, что Громова и Маркевича мы лично похоронили. Радио не только мы с тобой слушаем, на Орвинской базе тоже держат ушки на макушке. Дальнейшая операция потеряет смысл, и тогда считай, что все вчерашнее было напрасно. И Али напрасно погиб! А я этого не допущу. Пусть вопят и шлют по радио всякую хрень! Пусть снаряжают в открытую экспедиции и прочесывают местность – лишь бы про нас и «Прозерпину» помалкивали.
- Но как тогда…? – Куприн не назвал имя Толика, лежавшего в двух метрах от них, но и без того смысл был ясен. В последние сутки у раненого начался жар.
- Знаю, без профессиональной помощи он не выживет. Но у нас в резерве осталось последнее средство.
Куприн молча смотрел на командира, ожидая продолжения.
Тим медлил. Последнее средство на то и последнее, что прибегать к нему рекомендуется лишь в самой безвыходной ситуации. Виталий Лисица, вручивший ему координаты «последней надежды», предупреждал его об этом особо.
- Дам тебе один контакт, - сказал он Тимуру перед отлетом, - но обратиться к услугам этого человека можно лишь один раз, так как цена за помощь будет неподъемной.
- Насколько неподъемной?
