Куприн вопросительно взглянул на Борецкого. У Акила не было при себе ни докторского чемоданчика, ни каких-то инструментов, однако он так широко и лучезарно улыбался, что ему хотелось верить.
Тимур прижал палец к губам. Он надеялся, что Вещий Лис рекомендовать кого попало не станет.
Усевшись на пол перед койкой, где лежал Зиновьев, Акил взял его за руку, положив пухлые пальцы на запястье, словно намеревался считать пульс.
- Доверьтесь мне, Толя-джи. Я не сделаю вам ничего плохого. Больно не будет.
Борецкий тем временем принес изрядно похудевшую аптечку:
- Если вам что-то понадобится…
Акил повернулся к нему. В его глазах клубился странный туман.
Тим прервал себя на полуслове, поймав этот расфокусированный взгляд, от которого его неожиданно пробрало до мурашек.
- Что вы делаете? – непроизвольно воскликнул он.
- Я же сказал, уважаемый Тимур-джи, все вопросы потом, - мягко одернул его индус. – Вот закончу, и поговорим.
Он сидел перед Зиновьевым, казалось, целую вечность. Не шевелясь, не издавая ни звука и даже не моргая. Глаза его, темные от рождения, посветлели, и в них по-прежнему перекатывались волны серебристого тумана.
Куприн (с одеждой в руках, которую так и не выпустил, забыв про нее) устроился на банкетке у входа и молчаливо ждал. Борецкий тоже сел в кухонном уголке, заняв место у стола. В салоне висела тишина, если, конечно, не считать едва слышного гудения компрессора, качающего теплый воздух.
Зиновьев уснул. Его грудь мерно вздымалась. На лбу заблестели капельки пота, и губы из бледно-синих сделались розоватыми. Тим смотрел на него, и вместе с радостью в груди теснилось тревожное ожидание. Сейчас в его присутствии действительно вершилось волшебство, но за него, как он помнил, предстояло платить. Платить собой, своей жизнью и судьбой. Борецкий считал, что готов к этому. Но было немного страшно из-за неясных перспектив.
Наконец Акил пошевелился.
- На сегодня достаточно, - проговорил он, осторожно укладывая руку Зиновьева тому на грудь. – Толя-джи проспит до утра. Когда проснется, напоите его отваром, я принесу вам ингредиенты. А к вечеру, после второго сеанса, можно будет и покормить его чем-то легким. У вас есть свежие овощи? Впрочем, чего я спрашиваю, конечно же нет. Но я что-нибудь придумаю.
- Спасибо! – искренне сказал Борецкий, поднимаясь.
Он видел невероятный результат и верил в него, но кроме выражения благодарности, не торопился никак это комментировать. Опасался спугнуть.
Акил вскочил на ноги, для своей комплекции сделав это весьма резво. Он снова улыбался во весь рот и выглядел обычным простаком.
- Ну вот, теперь, когда стало можно спрашивать, вы, Тимур-джи, забыли про все свои вопросы! – воскликнул он, хитро прищуриваясь.
- Просто я никогда не сталкивался ни с чем подобным, - признался Тимур. Куприн, подтверждая мысль командира, кивнул и тоже встал. – Можно узнать, что именно вы с ним сделали?
- Прочистил каналы, по которым циркулирует божественная прана. Сейчас ваш друг самовосстанавливается. Он молодой и сильный. Ему был нужен толчок, чтобы начать, и я толкнул его. Это если кратко.
- А если с подробностями?
Акил рассмеялся:
- Тогда мне придется вам пересказать «Вайдурья-онбо или Голубой берилл» целиком! Это длинный трактат по пранической медицине, входящий в фундаментальный свод «Чжуд-ши».(*3) Однако разве ваш добрый друг Виталий Лисица использует другие приемы в лечении?
- Виталий Лисица не лекарь, - растерялся Борецкий. Он допускал, что слишком мало знает о генерале, получившем прозвище «Вещий», но никогда не слышал, чтобы Лис наложением рук возвращал к жизни умирающих.
- Лис редко кому раскрывает свои секреты, - согласился Акил. - Мы, Хранители Откровений, вынуждены скрывать нашу суть от непосвященных. Общество не доросло до сокровенных знаний, и чтобы держать мир в равновесии, приходится немножко притворяться.
Тим и Купер переглянулись.
Акил, по-прежнему добродушно щурясь, сказал:
- Вы – другое дело, Тимур-джи. Вы и ваши подчиненные солируете отныне в священном танце жизни, и небесные
- Но почему он предостерегал меня так настойчиво? – спросил Тим осторожно.
- Он знал, что именно я попрошу у вас взамен, и, видимо, не одобрил. Возможно, сам лелеял тайную надежду взвалить на ваши плечи аналогичный груз. Я очень долго жду кого-нибудь, чтоб передать ему свою судьбу. Я жду преемника.
- Но разве мы можем…
- Сможете, конечно. Как говорят у вас: не боги горшки обжигают. - Акил прислушался: - Прошу меня простить! Кажется, возвращаются мои любимые коллеги. Я покину вас ненадолго, чтобы подготовить почву, а потом познакомлю вас со всей экспедицией.
- Они тоже… хранители? – уточнил Тим.
