Вернуться в Антарктиду (СИ) полностью

**Карл Хаусхофер (1849-1946), генерал вермахта, профессор Мюнхенского университета, мистик, оккультист и знаковая фигура в истории Третьего Рейха. В начале 20 века он стал военным атташе Германии в Японии, неоднократно посещал Индию, Бирму, Китай, разыскивая там тексты, содержащие информацию об оккультном космогенезе, и по неподтвержденным данным прошел специальную подготовку в монастырях Тибета. В годы Первой мировой войны Хаусхофер быстро сделал военную карьеру, став одним из самых молодых генералов вермахта. Его сослуживцев поражала в нем удивительная способность к предвидению при планировании и анализе военных операций. Все были уверены, что генералу свойственно ясновидение и что это результат его изучения оккультной практики Востока. Хаусхофер увлек Гитлера и его ближайшего соратника Гесса мистикой, практика членов черного ордена СС была основана как раз на тибетских оккультных ритуалах. Он же открыл впоследствии для нацистов двери монастырей древней религии Бон, в течение многих сотен лет не допускавших к себе европейцев. По опять же неподтвержденным слухам тибетцы, представители Черного Бон приезжали по его приглашению в Берлин и работали на нацистов)

26.4

26.4/6.4

Утром встали рано и после завтрака отправились на озеро, в то место, где индийцы бурили лед, извлекая керны и пробы воды. Тимур и Андрей пошли вместе со всеми, оставив Зиновьева в «Бурлаке».

Как ни поразительно, но за два целительных сеанса – днем и после ужина – Акил сумел полностью вернуть на лицо раненого здоровые краски. Температура спала, Анатолий проспал несколько часов, после чего изъявил желание подкрепиться. Тимур вручил ему бульон, сваренный специально для него. Ночь Зиновьев снова проспал спокойно и на утро выглядел превосходно, снова заявив, что голодный. Обрадованный Купер припер ему банку тушенки, которую Зиновьев умял, запивая волшебным отваром. Осмотрев его, Борецкий нашел, что от страшных ран остались только розовые шрамы, и если бы не слабость, Анатолия вполне можно было постепенно возвращать в строй.

Толя и сам рвался, но командир остался непреклонен.

- С физическими упражнениями не усердствуй, на улицу выходи только когда все уйдут, да и в пустом лагере особо не светись, - отдал он приказ, - гулять разрешаю под прикрытием машины. Не дай бог увидят, мы всего-то на полкилометра отойдем. Весь берег просматривается безо всякого бинокля.

- Есть гулять под прикрытием! – пообещал Зиновьев. – Мне свежим воздухом охота подышать просто ужас как. Даже просто дверь открыть в машине и то в радость.

- Вот и дыши, - заключил Борецкий, одеваясь в поход, – и главное, не попадись.

Сам он чувствовал себя предсказуемо ужасно. Подташнивало, а в глазах рябило. Зрение вообще демонстрировало чудеса, смущая видениями «всяких аур» (как ворчливо он думал про себя). В довершение бед, его еще и покачивало на ходу – сбоил вестибулярный аппарат. Тим пытался сделать несколько упражнений на улице, чтобы вернуть над расшалившимся телом контроль, но едва не рухнул мордой на обледеневшие камни.

- Это пройдет, - утешил его Акил, неслышно подошедший к «Бурлаку» от палаточного лагеря. – Скоро мозг приспособится отсекать лишнее. Но затем мы будем продолжать, чтобы не утратить темп.

Тим кивнул. Перспективы пугали, но раз назвался груздем...

- Срывать покров майи, отуманившей сознание, тяжело, поэтому на озере я запрещаю вам всякие физические усилия, - продолжил Акил, - за все подряд не хватайтесь, мы и без вас до этого нормально справлялись. Походите вокруг, изобразите начальника, на природу полюбуйтесь – она лечит. Я скажу, что вы выбираете место для приложения сил.