Вернуться в Антарктиду (СИ) полностью

- Потом завезете наши вещи на «Майнтри».

Борецкий еще раз поблагодарил, понимая, что грех отказываться. С Толей реально возни предстояло много. Вступать в схватку с до конца не вернувшему форму бойцом категорически не хотелось, в своих людях надо быть уверенным на все сто, так что они действительно нуждались в отсрочке.

Обед у них в тот день случился поздний. Пока не доделали работу на озере, в лагерь не вернулись, а когда вернулись, усталые и разгорячённые, уже смеркалось.

Переодевшись в сухое и перекусив наспех приготовленными консервами, Тим поспешил в палатку к Акилу, как договаривались.

- Садитесь, поговорим, Тимур-джи, - пригласил тот. – Все процедуры нам приходится совмещать с разговорами, потому что мало видеть и знать, информацию предстоит еще и усвоить. Я спешу, конечно, но и при спешке пытаюсь быть основательным.

Они устроились, как и в прошлый раз, на подушках, обратившись лицами друг к другу. Акил проделал какие-то пассы, но сегодня эффект от них был не столь сокрушительный, Тим почти ничего не почувствовал.

- Вы как-то обмолвились, что мы умерли и возродились… - произнес он с выжидающими интонациями, подкидывая собеседнику волнующую его тему.

- Хотите разобраться, кто из вас, а может, и все трое, стали «глазами урагана»? – легко считал его намерения Акил. - Так, кажется, в вашей стране называют посланцев небесных дакини.

- Вы назвали посланцами нас всех, выходит, мои опасения не беспочвенны. Я задумался над этим еще по дороге сюда, когда мы едва не провалились в трещину. Уж очень похоже на то, как все это начинается.

- Есть спящие посланцы, а есть пробужденные, - пояснил Акил. – В какой-то мере любой заблудившийся путник – это опасный «глаз урагана», но чаще смертельный ветер в нем спит, и для его пробуждения требуется существенный фактор.

- Смерть прототипа?

- Да, прототипу из иного мира, на место которого вы прибыли, должно сильно не повезти.

- Неужели нам троим не повезло?

- Только вам, Тимур-джи. Дакини поцеловали вас одного.

Тим закрыл глаза, потому что мир покачнулся и сдвинулся, открывая свою изнанку. Он увидел покрытую снежной шапкой гору и плоскую равнину перед ней. Ни деревца, ни кустика – только камни и мхи. И светло-салатовая трава, пробивающаяся из глубоких, дышащих чернотой щелей. К нему, приминая эту траву тяжелыми ботинками, направлялись трое. Их глаза были пусты, а в руках блестели черным пистолеты…

- Почему вы все время твердите о каких-то дакини? – спросил он, выныривая из сонма тревожащих образов.

- Привычка, вскормленная родной культурой, - пожал пухлыми плечами индус. – Дакини, на мой взгляд, это яркая иллюстрация древней мудрости, гласящей, что не стоит обманываться внешним видом. То, что может показаться ужасным, не обязательно зло и может быть полезным для нас.

- Дакини такие ужасные?

- Изначально их считали коварными духами и изображали танцующими красотками, соблазняющими нестойкие мужские сердца, - улыбнулся Акил, - однако их образ – всего лишь олицетворение мощи далеких ветров, дующих из самого центра Сурья Мандалы. Они сдувают с наших душ все суетное и мерзкое, что мешает преодолевать притяжение сансары. Разумеется, сейчас неподходящий момент, чтобы просвещать вас в вопросах древнеиндийской религии, но согласитесь, Тимур-джи, что быть принесенным на крыльях дакини – это красиво. Гораздо красивей, чем переродиться в ураган, будто речь о фанатичном камикадзе.

- Каждый народ выбирает понятный ему образ.

- Это верно. В Тибете таких, как вы, называют нейтральным «кхандрома», что означает «небесный путник». Суть же всегда одна: вы словно бы прибыли из ниоткуда, из пустоты, и впустили за собой чужеродный для местной атмосферы вихрь странствий.

- Вы знаете, что со мной случилось? С моим здешним прототипом?

- Вам не стоит об этом думать.

В глубине души Тим с ним согласился. Наблюдать собственную смерть со стороны – в этом не было ничего притягательного. Копаться в деталях, просматривать обстоятельства, которые привели к непоправимому… сердце, что называется, не лежало. Но и оставаться в покое, не обращать внимание на параллельную судьбу Тим тоже не мог. Что-то свербело в нем, царапалось, требуя обратить внимание.

- Почему вы запрещаете? – спросил он.

- А зачем? Для вас это было тупиком.

- Мне надо знать, чего не следует делать, чтобы снова не оказаться в тупике.

Акил призадумался.

- Ну, хорошо. Если вам от этого станет легче, то я расскажу. Но прошу вас не зацикливаться на том, что вас уже никогда не коснется.

- Согласен.

- Что ж, тогда слушайте. Когда «Прозерпина» впервые попробовала провести древний тибетский обряд по канонам Черной Бон, вы попытались их остановить, но допустили ошибку. Вам следовало ехать в Москву и искать выход на «Клуб Собирателей», а вы поплыли в Индийский океан, на Кергелен, где «Прозерпина» нашла всего лишь мертвые руины. Вы не подумали о том, что мертвое очень сложно оживить. Вы пробрались в эти руины и были застигнуты врасплох.

- Постыдно проиграл, короче.