Колесики его транспортного средства были не слишком приспособлены к езде по пересеченной местности, поэтому коляску затрясло. Офицер с усилием удерживал ее за ручки, не давая перевернуться. Громов вцепился в подлокотники.
- Мы заглянем в десятый отсек, - сообщила Элен. Она застегнула пальто и натянула перчатки, но при этом голова ее с аккуратной прической осталась непокрытой. – Там живет Ильгиз Маркович. Это имя вам о чем-нибудь говорит?
Юра порылся в памяти (испугался на секунду, что речь о его боевом товарище Максе Маркевиче, но потом сообразил, что фамилии лишь созвучны, а имена так и вовсе отличаются).
- Нет.
- Сегодня вы познакомитесь и поймете, зачем я прилетела в эти суровые края накануне еще более суровой зимы, рискуя застрять тут надолго. И почему я вообще говорю с вами.
Они достигли конца пещерного туннеля и оказались на развилке, откуда разбегались два похожих коридора: один обтесанный и хорошо освещенный лампами, как и тот, что вел в госпитальный бокс, а другой неровный и скрывающийся в плотном сумраке. Казалось бы, направление, которое они изберут, очевидно, но офицер толкнул коляску налево, во тьму.
- Ильгиз – альбинос, - сказала Элен, доставая из кармана пальто миниатюрный фонарик, - он плохо переносит яркий свет, поэтому и он, и его брат живут в особых условиях.
Фонарик хоть и был совсем небольшой, но луч его бил далеко и ярко. Громов без труда видел все ямки и бугорки, ложащиеся под колеса инвалидного кресла. В этом ответвлении его подкидывало на сиденьи пуще прежнего, и казалось, что ось коляски вот-вот переломится, не выдержав нагрузки.
К его облегчению, ход к жилищу альбиноса-отшельника оказался коротким. Впереди показался часовой, потребовавший документы. Элен безмолвно предъявила какую-то карточку. Военный вчитался в написанное, окинул взглядом Громова и его сопровождающего, но, вопреки ожиданиям напрягшегося пленника, безмолвно пропустил их внутрь очередного искусственного параллелепипеда.
Щелкнул отпираемый замок, и коляска Громова, подпрыгнув на порожке в последний раз, далее плавно покатилась по пластиковому настилу.
Внутри бокса было темновато. Не считая нормально горящей лампы у входа, все прочее тонуло в аварийном красном свете и смахивало на старую фотолабораторию, разве что не висели на веревочке вдоль стен сохнущие карточки на прищепках.
Им навстречу выступил еще один вооруженный охранник, но пропуск Элен устроил и его. Распахнулась очередная скрипучая дверь, и они оказались в странном месте.
Громов аж нагнулся вперед, отказываясь верить глазам. Он полагал, что его везут к Белому Сахиру, садисту и притворщику, а его привезли к… непонятно к кому.
Большая комната была перегорожена решеткой. Толстые прутья отделяли их от бледного существа, с рыком метавшегося из угла в угол. В нем с трудом угадывались человеческие черты. Худой, низкорослый, он был одет в какие-то лохмотья. Нечесаная грива спутанных белоснежных волос падала ему на лицо.
Среагировав на шум, парень на секунду замер, повернув голову в сторону посетителей, а потом с пронзительным визгом бросился на них, вцепившись в решетку. На потрясенного Громова уставились красные безумные глаза, подчеркнутые глубокими синяками. Тонкие губы дергались, словно человек колебался: растянуть их в улыбке или оскалиться. Эта гримаса была воистину жуткой.
Элен безжалостно направила луч фонарика прямо в лицо существу. Оно зажмурилось, протестующе заорало, задергалось, будто по жилам его пустили электрический ток, скрюченные пальцы его разжались, выпуская прутья, и, подвывая, несчастный кинулся прочь, чтобы забиться в угол.
Громов вдохнул, сообразив, что в легких закончился кислород. Он забыл дышать, и теперь наверстывал, хватая пахнущий экскрементами воздух носом и ртом. Сложно было сказать, чего он испытывал больше: страха, омерзения, удивления или жалости.
- Это Ильгиз Маркович, - произнесла Элен, водя фонариком по клетке.
Существо, скуля, отползало от яркого луча, желая оставаться в тени.
- Господи… - Юра откинулся на спинку кресла и рванул молнию на куртке. Ему было жарко и душно. – Что это?.. Зачем он тут? В таком виде…
- Сегодня не самый лучший день для знакомства, бывают и более спокойные, когда Ильгиз выглядит похожим не на обезьяну, а на человека разумного. Однако для того, чтобы привести его в порядок, требуется вколоть ему повышенную дозу препарата, название которого вам ни о чем не скажет. Просто учтите, что это наркотик, от которого случаются вот такие… рецидивы. Чем выше доза, тем быстрее наступает потеря человеческого облика. И тем большая доза потребуется впоследствии для возвращения к норме. Замкнутый круг.
- Зачем вы мучаете его?
- Мучаем? – Элен пожала плечами и наконец отвела руку с фонарем, начав светить себе под ноги. – Он вряд ли это осознает.
- Даже когда вновь становится ненадолго человеком?
Француженка понизила голос, придав ему доверительность:
