Вспомнив о Граче, своем друге и однокласснике, Юрий невольно прикусил губу. Неужели это все же случилось и с ним тоже? Уже не подозрения – факт, кем-то зафиксированный. Он –«глаз», и его держат на привязи, побаиваясь, как бы он не стал буянить. Вот откуда этот вечный туман в голове!
Стараясь держать эмоции в кулаке, чтобы проклятый прибор не выдал его громким писком, Юра стал размышлять о том, что происходит. Он вспомнил, как они ехали к Кратеру, как ушли на разведку Тимур и Купер, а на их вездеход напали.
Накануне Тимур сказал ему: «
Тимуровцы, разумеется, разработали план, как выполнить поручение Вещего Лиса, и не поставили Громова в известность только потому, что догадывались: без прямого столкновения им не уйти, и высока вероятность того, что Юра угодит в плен.
«
Установить личность Громова аналитикам «Прозерпины» труда не составило. Юра не знал, кто попал к ним в руки вместе с ним. Привиделся ему Игорек в бреду или в каком-то укромном убежище действительно содержали ребят с Новой Надежды? И что стало с тимуровцами? Но даже если никто из его товарищей не проговорился, существует тысяча способов проверить кто перед ним. А Громов связан с Патрисией и секретами «Ямана», поскольку был в Антарктиде, когда образовался Кратер… «Прозерпина» охотится за этими секретами. И она охотится за «глазами урагана»!
Неужели Борецкий подставил его?!
Громов глубоко вздохнул, выравнивая дыхание и пытаясь не нервничать. Последнее было невыполнимо. Воздух в комнате был безжизненным, застоявшимся, пах лекарствами и совсем не помогал обрести умиротворение. Наоборот, каждый вдох этой субстанции напоминал о том, что он не свободен.
Юра знал, что в живых его, скорей всего, не оставят. Едва он перестанет быть для них полезным, они избавятся от него как от свидетеля чудовищных преступлений…
Громкий писк проклятого монитора возвестил, что пациент бодрствует и нуждается в очередной порции успокоительного. Юра выругался сквозь зубы, слыша, как к палате приближается топот ног. С этим надо было что-то делать! Нельзя все время спать и превращаться в овощ.
Однако сейчас он был бессилен…
...В третий раз он пришел в себя с невероятным трудом. Он периодически выныривал из липкого болота и скатывался обратно – сон не желал его отпускать из своих липких объятий.
Наконец Громов пробудился настолько, что осознал: в палате он не один. У изголовья стоял знакомый врач, но рядом с ним Юра увидел новое лицо. Женское.
Моргнув, он встряхнулся и сделал попытку сесть. Врач помог ему, и его руки показались Юре неожиданно мягкими и услужливыми. Молчаливый доктор даже подложил ему под крестец подушку, чтобы Громову было проще сохранять вертикальное положение.
- Здравствуйте, Юра, - произнесла женщина по-русски, но с явным акцентом. - Как вы себя чувствуете?
Борясь с накатывающими волнами дремы, Громов прохрипел нечто невразумительное. Потом, откашлявшись и овладев голосовыми связками, спросил:
- Кто вы?
- Меня зовут Элен. Элен д'Орсэ де Вексен, но вы можете обращаться ко мне просто по имени: мадам Элен. Вы готовы к разговору, Юра?
Громов потер лоб и оперся рукой о кровать для большего равновесия. Взглянул на хмурого доктора:
- У меня есть выбор?
- Конечно. Если вы не готовы, я приду позже, - родовитая француженка тоже взглянула на доктора и добавила по-английски: - Ему надо привести себя в порядок. Он должен быть умыт, одет и не забудьте его покормить. Я вернусь через час.
Врач кивнул. Мадам Элен вышла. Громов смотрел ей вслед.
- До ванной дойдете сами?
Громов откинул одеяло и спустил ноги с кровати. Голова кружилась, мышцы слушались плохо, но все же он доковылял, шатаясь, умылся и даже поменял дурацкую пижаму на спортивный костюм, ожидавший его на вешалке в ванной. Там же у стены притулились кроссовки. К счастью, они были на липучках – со шнурками он бы сейчас не справился. Когда он вернулся в палату, на прикроватной тумбочке его ждал завтрак. По его мнению, слишком обильный, чтобы он мог его полностью одолеть. Обычно его кормили куда скромней.
После еды, в мозгу еще больше прояснилось. Юра отдыхал (жевать и глотать оказалось утомительной работой) и пытался собраться с мыслями. Эти попытки были похожи на блуждания в туманном лесу, когда бредешь наугад, выбирая не те тропинки, которые бы обязательно привели к цели, а те, что сами ложатся под ноги.
