Никто не видел, как ему удалось снять его. Вождь схватился рукой за грудь, где золотой диск недавно висел в безопасности, и гневно надул щеки. Воины зароптали. То, что чужак так легко и нагло, в присутствии зрителей, не спускавших с него глаз, «украл» важный символ племени, потрясло их и разозлило.
Пат прикусила нижнюю губу. Она подумала, что напрасно Вик их провоцирует. Однако Соловьев не стал дожидаться, когда гнев дикарей воплотится в какие-то действия. Он подбросил золотое солнце в воздух – и оно неожиданно для всех зависло там, покачиваясь.
Воины ахнули. Вождь опустил руку и подался вперед, рассматривая собственный амулет. «Солнце», балансируя на невидимом канате, немного поворачивалось вокруг оси и то проседало, то взмывало вверх. Цепочка, прикрепленная к диску, безвольно свешивалась вниз и едва заметно подрагивала.
Вик почти не смотрел на амулет. Элегантным движением он развел руки в стороны открытыми ладонями к зрителям, и солнце зависло между ними, не касаясь пальцев. Вик плавно повернул руки ладонями друг к другу и стал медленно приподнимать правую ладонь вверх, а левую опускать. Горизонтально парящее «солнце» начало подплывать к нижней ладони. Вик поменял ладони, и «солнце» двинулось уже вверх.
Вик неторопливо водил руками, и амулет, повинуясь, следовал за ними. Пальцы Соловьева шевелились, словно указывая «Солнцу», куда последовать дальше, и оно летало в полной невесомости, описывая невероятные зигзаги и круги, а цепочка под ним извивалась, как живая змея.
Наконец Вик развернул ладони по направлению к вождю и сделал вид, будто толкает что-то вперед. Амулет покорно полетел к своему владельцу. Еще одно шевеление пальцами – и он развернулся в воздухе, а цепочка его расправилась и неожиданно наделась сама собой на шею вождя.
Вик опустил руки, сжимая их в кулаки, а вождь схватился за своевольный диск и принялся рассматривать его со всех сторон.
Дикари с любопытством тянули шеи, тоже пытаясь его рассмотреть. Они были поражены и поглядывали теперь на Соловьева с уважением и опаской. Никто из них больше не угрожал ему оружием.
Пат перевела дух. Вик поймал ее взгляд и подмигнул.
- Ну что, вы убедились, что мой человек – настоящий колдун? – выступила она вперед, нарушая повисшее молчание. – По-моему, очевидно, что ваш сакральный предмет ждет именно его и будет ему послушен.
Вождь оставил амулет в покое и выпрямился. Он обвел взглядом ожидающих его вердикта людей, задержался чуть дольше на европейцах, смотревших на него не менее выжидающе, и заглянул в глаза Соловьева.
- Хорошо, - изрек он. – У
Пат слегка побледнела и скосила взгляд на Соловьева. Тот остался невозмутим и лишь едва заметно кивнул ей.
- Мы согласны, - сказала Патрисия вождю.
- Это еще не все. Идти ваш
Пат снова посмотрела на Соловьева. Вик улыбнулся ей краешком губ.
- Когда моему человеку следует приступать к испытанию? – спросила она вождя.
- Сейчас, - вождь отвел, не глядя, руку назад и произнес по очереди на двух языках: - Дайте платок!
Ему услужливо вложили в ладонь требуемый предмет.
- Я сам завяжу
Вику завязали глаза прямо там, в лагере, после чего два воина подхватили его с двух сторон и повели к заводи. Зрители двинулись следом.
Пат шла и с каждым шагом нервничала все сильней. Реке была непрозрачная, и рассмотреть бревна в ней было сложно даже с открытыми глазами, разве что по каким-то неявным признакам и движению воды, а уж про то, чтобы идти вслепую и не оступиться, не шло и речи!
Вождь открыто ухмылялся, уверенный, что дерзкий пришелец ни за что не справится с испытанием. Он даже не позволил поставить «колдуна» там, где начинались вбитые в речной грунт бревна – приказал бросить его на берегу метров за десять от того места, где Вик вчера выходил из воды. Но если Соловьев не найдет тропу или соскользнет, как вчера, с гнилого бревна – их всех ждет неминуемая смерть! Помня об этом, воины ни на секунду не оставляли чужаков, сопровождая их к воде под конвоем.
Пат лихорадочно перебирала в уме варианты. Убежать не получится, вступить в бой… тоже затея сомнительная. Вооружена из них одна лишь Чебышева, пистолеты Патрисии и Кирилла остались в палатке. Вик… один Бог знал, о чем сейчас думал Вик! Внешне он оставался невозмутим и это больше всего пугало француженку.
