Вернуться в Антарктиду (СИ) полностью

- Мои подарки особенные и хранятся за дверью. Ты не можешь увидеть то, что скрывается за ней, пока ее не откроют.

- Почему? Подарки скрытые, как некоторые люди?

- Подарки спрятаны, потому что дверь запечатали. И открыть ее со своей стороны я не могу.

- Почему?

- Потому что замок с вашей стороны.

- Почему с вашей?

- Не с нашей, а с вашей! Слышишь, что я говорю? Дверь замуровали! Никто не можешь в нее пройти, и никто не видит сквозь нее! Даже ты.

Папа начал сердиться, и Адель засопела. Она знала, что когда папа сердится, у него кончается терпение, и он перестает отвечать на вопросы или выкрикивает страшную чепуху. Она этого ужасно не любила, но сейчас не могла сдержать любопытства. Загадочная непрозрачная дверка очень ее занимала.

- Почему никто? – опасливо спросила она. – Я же тебя вижу, а ты там.

- Ты тоже ничего не видишь! – рявкнул папа. – Ты видишь образ, который создал твой собственный мозг благодаря моим усилиям. Даже не представляешь, каких трудов мне стоило прорубить этот канал связи! У меня есть посредники, без них не обойтись, но мне это не нравится. Все равно что костыли, без которых я не в состоянии сделать и шага. Физически ни ты, ни я, ни кто-то еще не может проникнуть за этот чертов барьер!

- Почему? – тихо спросила Адель, которая ничего не поняла, но на всякий случай втянула голову в плечи.

- Что ты заладила «почему, почему»? Я в западне, вот почему! – папа сердито стукнул кулаком по раскрытой ладони, гася нарождающуюся черную ярость. – Твоя мама не спешит открыть замок, хотя в ее руках находится ключ от всех дверей. Только не спрашивай больше почему! Не спешит – и все! Но ничего! Я возьму реванш. Обязательно возьму! Если все пойдет по задуманному, я обрету наконец свободу и войду в ваш мир навсегда.

- Мама умная? – совсем робко спросила Адель.

Но папа уже успокоился:

- Да, мама умная. Но ей нужны инструменты и помощники. И еще ей нужна Мила, потому что без Милы ничего не получится.

- Почему не получится без Милы?

- Потому что первым по мосту обязан пройти его строитель. Знаешь такое правило? Ну и неважно. Мила должна будет проверить крепость моста.

- Мила построит мост?

- Мост построит мама, а Мила просто проверит – вместо нее. Мы ведь с тобой не станем рисковать здоровьем твоей любимой мамочки, верно? Вдруг что-то пойдет не так. Мамочка нам еще пригодится.

- А Мила?

- А Мила… она тоже пригодится. По-другому.

- Потому что у Милы есть пирамидки, а у мамы их нет?

Папа посмотрел на нее задумчиво:

- Правильно, Аделин. У твоей мамы нет пирамидок, как и у меня. Нам нужен проводник. Ты тоже могла бы стать проводником, но ты видишь слишком много лишнего.

- Почему лишнего?

- Потому что иногда твоя богатая фантазия мне мешает. Просто делай, что тебе велят, и этого будет достаточно, поняла меня?

Адель не поняла, но ее занимали другие вопросы. Кажется, она уже знала, где находится загадочная дверка. Ее спрятали в старом-старом храме за густым туманным облаком, за узким скрипучим мостом. Некоторые мосты вели в никуда, и она боялась туда заглядывать. Но получалось, что Мила как раз могла туда заглянуть. Мила была куда смелей Адели. «Конечно, - подумала Адель, - ведь она взрослая».

- Да, Мила взрослая, и она научится ходить по мостикам, - подтвердил папа. – Она пройдет первой, сорвет покров своим телом, а дальше – дело техники.

Он окончательно успокоился и улыбался широко и весело, но было заметно, что он устал. И дальний папа устал, и ближний, через которого дальний смотрел на нее из туманного далека. Они оба очень устали. Они редко разговаривали так долго, и время, растраиваясь на дрожащие рукава-спиральки, подточило их, высасывая последние капли силы.

Адель видела, что от усталости глаза дальнего папы стали черными, как две глубокие дырки, а волосы сделались как снег. А ближний папа, который сейчас молчал, стал дрожать, будто на его плечах лежало небо, как на плечах Атласа из книжки с картинками.

- Ты поможешь ей научиться? – спросил дальний папа. – Сделай так, чтобы тетя Мила тебе доверяла и слушалась.

- Она не будет меня слушаться, - сказала Адель, - меня взрослые совсем-совсем не слушаются. Даже няня. Я говорила, чтобы она не звонила тому плохому дяде, но она уходила в туалет и все равно звонила. И ее посадили в тюрьму.

- Мила должна быть послушной, очень послушной, - подчеркнул папа, - это важное условие. Ходить по мосту и проходить в отпертую дверь – процесс сложный, и нельзя, чтобы она отказалась или сбежала в последний момент.

Адель увидела, как плохо будет Миле, когда она пройдет в открытую мамой дверку, «срывая покров». Ей стало ее жалко. Адель всегда болезненно переживала чужие боль и страдания, хотя и пыталась это скрывать – совсем как ее мама. И еще она поняла, что папа не верит в тетю Милу. Он считал ее глупой и хотел заставить делать то, что принесет ей вред.

- Не думай об этом, - шепнул папа уставшими потрескавшимися губами. – Покажи лучше, как много людей ждут моего возвращения.