- Тайное общество иллюминатов преследует цели, имеющие мало общего с общепринятой логикой. Для них оккультные традиции и мистические озарения стоят на первом месте, и только потом уже идут бизнес-выгода и политические дивиденды. Вот от этой печки и нужно танцевать! Сыграть на пророчествах, на божественном даре Адель и наших близнецов Милы и Вовы, на твоей голубой крови, наконец. Немножко неожиданный ракурс, но он должен сработать.
- Точно! – воскликнул Кир. – Я тоже заметил при работе с данными, что все эти «Клубы собирателей» и полумассонский «Храм Обеих Солнц» с коллекцией перстней, короче, вся их роскошная движуха для избранных плохо пересекается с работой остальных ветвей «Прозерпины». Например, Патрисию, которая была когда-то не самым последним человеком в корпорации, вообще не посвящали в рыцари.
- Она – дама, а не рыцарь, - заметил Демидов-Ланской, – и у нее было звание в их иерархии, она в их категориях «минервал», то есть человек науки.
- Это другое. Минервал – рабочая лошадка и не более того. Да и сама Пат никогда не рассматривала тибетские рукописи как объект веры, только чисто с прагматической точки зрения. А я говорю именно об увлечении оккультными практиками. В компьютере Миши Загоскина мы обнаружили сомнительные файлы с астрологическими данными, но Загоскин их не создавал и не вносил в них никаких изменений. То есть прочел и в лучшем случае забыл. Может, его собирались втянуть в эту бодягу, но окончательного решения, как мне кажется, он не принял. Перстня у него не было. С Дмитрием Москалевым, Сперанским, женатым на дочке Робера д'Орсэ, и с де Трейси ситуация совершенно иная. Они сидят в этом оккультизме по самые помидоры. С помощью пурбы убили кучу народа, в том числе и прототип Милы, причем часть убийств не совпадала по времени с диффузиями. Выходит, смысл был не всегда в создании диффузии – это были обычные жертвоприношения. Я специально искал, были ли проведены подобные ритуалы по отношению к альбиносам – нет таких данных! Ни в окружении братьев-телепатов, ни в научно-исследовательской среде в Антарктиде, на архипелагах Крозе и Кергелен, ни среди военных Америки и Франции нет даже намека на ритуальные жертвоприношения. Де Трейси со Сперанским – это организация в организации. У них выработан не только собственный «модус операнди», но и цели наверняка параллельны магистральным целям «Прозерпины».
- Радикальное крыло? – хмыкнул Демидов-Ланской. – А Доберкур, выходит, в этом совсем не замешан, поскольку опирается чисто на науку. Даже на Кергелене он роется в камнях руками именитых археологов.
- Да, и про совершенно целый храм на Мадагаскаре, где есть функционирующий алтарь, де Трейси ему не рассказал! – выпалил Кирилл. – Все запросы, исходящие из офиса Доберкура, вертятся исключительно вокруг Антарктики. Он жаждет добраться до сломанной Чаши, но там все глухо на нашу удачу. Знал бы Доберкур про Мадагаскар, примчался бы сюда на всех порах, но даже его протеже, братья-альбиносы, сидят до сих пор среди снегов.
- Кстати, последний факт нуждается в объяснении, - сказал Соловьев. – Мила утверждает, что телепат упорно посылает ее в храм. То есть альбинос знает о его существовании, но не докладывает своему хозяину Доберкуру. Отчего так?
- Или он докладывает, но Доберкур спускает все на тормозах. Быть может, д'Орсэ и де Трейси убедили его, что ищут в Анкаратре исключительно Зеркало, а Мила нужна, чтобы научиться с ним работать, и он им верит, - предположил Кир. – Партнеры все ещё имеют для него больший вес, чем наемные работники, пусть и телепаты. Короче, «Прозерпина» перестала быть одним целым. Партнеры ведут игру друг против друга.
- Возможно, - согласился с ним Вик. – Заигрывания с порталами и охота за древностями в стиле «Аненербе» развивается как бы в двух направлениях. Центральная цель Доберкура – установить контроль над государствами, миром должны править корпорации. И даже не во множественном числе, а одна-единственная корпорация – его. Доберкур корректирует прошлое, чтобы получить в свои руки максимальное число рычагов влияния.
- И попутно пытается оживить своего одиозного сыночка, - снова вставил Кир.
- Вероятно, - не отрицал Соловьев, - но на Мадагаскаре нам предстоит иметь дело не с Доберкуром, а с его партнерами-эзотериками. Для Доберкура все, что он делает, это проект. А для де Трейси и д'Орсэ – заговор.
- И в чем, по-твоему, разница? – хмыкнул Демидов-Ланской.
