- Я знаю, что из-за меня. Все нормально, я не слабонервная барышня, чтобы заламывать руки по этому поводу. Правда, представлял процесс диффузии иначе. Думал, вокруг меня должны происходить катастрофы, умножающие энтропию, а не понижающие ее.
- Это не диффузия, - произнес наконец Тимур. – Это работа артефакта.
- «Железного человека» с Зеркалом?
- Нет, другого.
Громов кивнул:
- Значит, и это правда. То, что я видел.
- А что ты видел?
- «Солнечный нож» в твоих руках.
Громов никогда прежде не обсуждал те полубредовые видения, что посетили его в день демонстрации. Борецкий, стоящий со сверкающим трехгранным кинжалом рядом со старцами в белых одеждах, казался ему галлюцинацией. Но чем больше он размышлял над «чудесами», тем сильнее крепла уверенность, что Вещий Лис и Тимур – коллеги и побратимы. Лис слыл весьма необычным человеком, и не удивительно, что его агент оказался ему под стать.
Тимур прозвучавшее заявление отрицать не стал. И даже не уточнил, когда именно Юра успел рассмотреть его трехгранный клинок, который он прятал от нескромных взглядов очень тщательно.
- Пусть это останется тайной, - только и сказал он Громову.
- Конечно, болтать не стану. Но выходит, Гена Белоконев все-таки нашел его! Он, помнится, говорил, что напал на след и собирался проследить судьбу одной антикварной вещицы на Лондонском аукционе. Если не ошибаюсь, ее выкупил какой-то индус.
- Белоконев нож не нашел, - ответил Тимур, - хотя индус действительно был.
Громов улыбнулся:
- Однако у нас есть два предмета из трех возможных, и если мы найдем способ улизнуть с архипелага или хотя бы послать нашим весточку...
Со стороны барной стойки послышались громкие голоса. Там разгорался спор, грозящий перейти в острую стадию разборок, не иначе, чтобы «усилить энтропию».
Тим отложил ложку:
- Давай не здесь, Юра. Встретимся на улице через полчаса. В бухте Гигантов.
- А французы?
- Их не будет.
- Так корабль же!
- Говорю же, причалить он не сможет. Элен и Огюст будут заняты у радистов, пытаясь дозвониться до де Трейси, понимаешь расклад? Только утеплись поосновательней, на улице, мягко выражаясь, свежо.
- Хорошо, через полчаса, – кивнул Громов, неуклюже поднимаясь и нащупывая рукой свой костыль.
Бухта Гигантов находилась на юго-востоке острова. Там был оборудован пирс для приходящих судов и несколько ангаров, где хранили горючее. Вниз, к воде, вела металлическая лестница.
Металл на Крозе был повсюду. Не только между домами, но и везде, буквально по всему острову, были проложены сетчатые дорожки с перилами. Сразу после монтажа их покрасили в зеленый цвет, но краска на большей части мостков успела облупиться. Зато по ним можно было обойти весь остров, ни разу не ступив на землю – таково было требование экологов, ведь Крозе считался заповедником. Наличие перил, укрепленных на массивных опорах, намекало, что погода на острове не всегда бывает безоблачная. В моменты буйных штормов или снежной пелены вполне было можно сбиться с пути и потеряться, а то и упасть со скалы в океан.
Совершая ежедневные моционы, Громов неизменно спускался к пирсу. Борецкий знал его привычки, потому и предложил пересечься там. То, что «бездельник Моусон» в этот день пойдет на пирс в надежде высмотреть корабль, плутавший вблизи архипелага, не должно было вызвать у случайных свидетелей подозрений.
До того, как на острове Свиней воцарилась тревога и появились первые ростки страха перед «энтропией», к Гигантам вообще-то заглядывали многие, чтобы поглазеть на колонию императорских пингвинов, облюбовавших тамошний берег. Потом народ потерял к ним интерес, но Громов продолжал сюда регулярно приходить. Гигантами, кстати, величали скалы, похожие на гряду тесно прижатых друг к другу пирамидальных обелисков. Они обрамляли залив по краям, а две из них возвышались прямо посреди пингвиньей колонии.
Пингвинов здесь было не просто много, а очень много. За минувшие несколько дней Юра видел их, наверное, в десять раз больше, чем за все предыдущие экспедиции в Антарктику. Птицы толклись на каждом камне, в каждой ложбинке. У них начинался период гнездования, они объединялись в пары, и процесс этот постоянно сопровождался криками и драками. (**)
Направляясь к пирсу, Громов думал, что Тимур выбрал удачное место. На людей пингвины почти не обращали внимания, но шум, который они производили, надежно защищал от чужих ушей.
Юра пришел первым. Прогремев ботинками и звонким наконечником костыля по металлическому настилу, он остановился у ангара, придерживаясь подветренной стороны. Если не считать кусачего ветра, пока с погодой везло. На Крозе сейчас было тепло для зимы, температура держалась плюсовая, хотя ручеек, бежавший по территории станции, подмерзал и покрывался в ночи белыми корками, тающими к полудню.
