«Я обращаюсь к вам как к порядочному и благородному человеку, за которого вас считаю и который не допустит публичного унижения любимой женщины, - писал ему Сперанский. – Признаюсь открыто: над головорезами «Прозерпины» я не властен, поскольку платит им другой человек, и он же отдает им приказы, но я возмущен сутью этих требований и неприкрытой жестокостью исполнителей, поэтому и пишу к вам втайне от остальных. Патрисия слишком горда, чтобы без ущерба для себя выполнить требования, ее участь незавидна, и вы единственный, кто еще способен ее спасти. Если вы ускорите приезд моей дочери Людмилы в храм в Анкаратре, то это обязательно отвлечет моих заигравшихся партнеров от членовредительства. Миле ничего не грозит, я, разумеется, сумею ее защитить, само же ее появление будет означать начало переговоров, и чем скорее они начнутся, тем меньше пострадают заложники. Пришло время поставить вопрос о совместной и взаимовыгодной работе наших структур, поскольку Солнечная Триада должна воссоединиться для достижения результатов. Пока этого не произошло, ни одна из сторон не имеет преимуществ. Мы с вами можем быть полезны друг другу, чтобы нивелировать вред от решений, принимаемых малокомпетентными и лишенными совести людьми. Уверен, что вы найдете способ склонить к компромиссу обе стороны. Только это избавит вашу Патрисию от издевательств и положит конец конфликту между «Яманом» и «Прозерпиной», во многом надуманному».
Послание было длинным и составлено прямо-таки в эпистолярном стиле Серебряного века, однако это изящество смотрелось издевательски и било по нервам гораздо сильней, чем прямые оскорбления и угрозы.
Иван был благодарен Вику, не позволившему любопытному Мухину прочесть текст и узнать то, что хотелось бы скрыть от нескромных глаз. Унижения, на которые намекал Сперанский, звучали слишком грязно и не должны были стать предметом спекуляций. Репутация Патрисии не должна быть запятнана даже малейшим намеком на страдания, что ей довелось бы, случись непоправимое, пережить.
Вик был умным и поступил как друг, избавив Демидова-Ланского от ненужных переживаний. Он надежно сохранит все в секрете.
Враг у них тоже был умным. Он не требовал низких поступков, наоборот – апеллировал к состраданию и здравомыслию. Он не приказывал красть Чашу или обманом привлекать к сотрудничеству Милу Москалеву, хотя, если разбирать послание на составные части, именно это и подразумевалось. Вне сомнений, письмо писал опытный дипломат, привыкший играть на сильных и слабых сторонах оппонента и ничего не пускавший на самотек.
Демидов-Ланской действительно мог бы все это организовать, и даже Вещий Лис не стал бы препятствием. Ведь что плохого в переговорах, когда обе стороны, по сути, зашли в тупик? Переговоры дадут время, чтобы сосредоточиться и придумать нечто дельное.
Возможно, чувствуй бы Иван себя по-прежнему одиночкой, он принял бы решение без оглядки на чужие мнения. Расчеты Сперанского в этом случае полностью оправдались бы. Но Иван впервые в жизни понял, что слова «дружба» и «взаимовыручка» не только слова. В трудную минуту он отныне мог положиться на кого-то еще и доверял бы прозвучавшему совету, потому что доверял самому человеку.
Иван показал Соловьеву послание Командора, потому что реально хотел услышать от него совет. Он верил, что совет будет дельным.
- Напиши ему следующее, - сказал Вик. – «Ваше желание завершить конфликт миром кажется мне разумным, однако переговоры имеют смысл, когда у всех сторон есть перспектива отстаивать свои интересы. Мои интересы заключаются не только в благополучном освобождении Патрисии Ласаль, но и в воплощении дела ее и, соответственно, моей жизни тоже…»
- Хочешь отзеркалить его манеру письма?
- Почему бы и нет? Сделаем Сперанскому приятно, пусть думает, что угадал, выбрав нужный тон. Успеваешь набирать? Тогда продолжим: «Работа Патрисии по созданию коридора на параллельный Крозе должна быть положена в основу первого сеанса воссоединенной Триады, а пропавшая экспедиция «Ямана» возвращена в нашу реальность. Положительный ответ на мои условия буду считать за начало поисков компромисса. В случае отрицательного ответа или длительного молчания с вашей стороны я обращусь за консультацией к генералу Виталию Лисице…»
- Стоит ли? – усомнился на секунду Демидов-Ланской.
- Сперанский в курсе, кто такой Вещий Лис, и сознает, что без него в любом случае не обойдется. Итак: «...Виталию Лисице, который сегодня ждет отчета об операции на плато Маровоалаво не позже полудня». Готово, Вань? Отправляй!
- Я закурю? – спросил Иван, доставая из кармана пачку сигарет.
Соловьев пожал плечами:
- Если это тебе поможет. А вообще, засекай время. Чем быстрее ответят, тем сильнее заинтересованы в том, чтобы ты не соскочил с крючка.
- Тогда отчего бы не позвонить? – Иван прикурил от бензиновой зажигалки. – Все шантажисты и похитители звонят, требуя выкуп.
Он опустил стекло на водительской дверце, но горький дым все равно проник в салон, и Кир поспешно надавил на кнопку стеклоподъемника и со своей стороны.
- Мешаю? – спросил физик.
