Мила не могла говорить, лишь мотнула головой. Когда они завернули за угол, Вик ухватил ее за руку, принуждая остановиться. Мила хотела бежать дальше, как можно дальше от кафе, от Уфы, от себя и собственных страхов, но вместо этого, громко всхлипнув, прижалась к Соловьеву, а тот гладил ее, утешая. И эта добрая сила, разлитая в нем, вливалась в нее, умиротворяя и расслабляя.
На какую-то минуту она уступила ему и себе и отдалась на волю обстоятельств, наслаждаясь нечаянной близостью. Ей нельзя было наслаждаться! Мила помнила это, но продолжала стоять и радоваться объятиям этого человека. Она даже подняла к нему лицо, всматриваясь в глаза, что были сейчас так близко. Хотелось, чтобы он склонился еще ближе и поцеловал ее. Это бы ее окончательно успокоило. Мелькнуло: а вдруг и правда он – именно он! – сможет ее спасти?! Увезти далеко-далеко, спрятать от враждебного мира, защитить…
- Вы увидели кого-то, кто напомнил вам бывшего мужа?
Его точный вопрос выдернул ее из фантазий. Мила вздрогнула, постаралась отстраниться, и сильные мужские руки не без мягкого сопротивления уступили. Дыхание Соловьева обожгло на прощание щеку, и пятясь, Мила чувствовала, как больно рвутся натянутые меж ними призрачные нити. Они тянулись из центра их сердец, но сейчас, под напором ее воли, со стоном разрывались. Мила буквально видела эту картину.
- Откуда вы знаете про мужа? – прошептала она и тотчас одернула себя, приказывая собраться и не выглядеть дурой. – Ах, да, вам наверняка донесли все сплетни про меня.
Вик отпустил ее, но взгляда не отвел:
- Если вы боитесь встретить мужа, то можете о нем забыть. Дмитрий Москалев находится под арестом. В Москве. Из СИЗО ему так просто не выбраться.
- Как?! – воскликнула она. – Дима в СИЗО??
- Поскольку он совершил тяжкое преступление, судья отклонила ходатайство адвоката заменить реальный арест на домашний. В настоящее время Дмитрий Москалев ни для кого не опасен.
Мила отвернулась и потерла лицо, стремясь скрыть от него бурю эмоций, поднявшуюся от этой новости. Она радовалась, что ее муж в тюрьме, но и стыдилась этой радости.
– За что его арестовали – за убийство?
- Да. Вы все-таки узнали об этом?
Мила кивнула:
- Потому и сбежала.
- Вам повезло, что вы смогли убежать, - сказал Вик после едва заметной паузы и снова обнял ее, делясь своим теплом. Но стоило ей вновь потянуться к нему, как он спросил: - Хотите вернуться в пансионат?
Мила покосилась в ту сторону, где за углом находилось кафе, окидывая улицу подозрительным взглядом. Андрей не гнался за ней. Может, он вообще считает, что это не его дело – ловить жену босса, когда босс находится под следствием? Да может, он сам в бегах! Ей следует возвратиться в свою нору и все хорошенько обдумать.
- Пожалуй, с меня хватит на сегодня потрясений, - пробормотала она.
Она обнаружила, что выскочила из кафе в расстегнутом плаще и принялась лихорадочно застегиваться. Не май месяц, как бы и впрямь не схватить простуду. Вик предложил ей свои перчатки, но Мила отказалась, хотя от соблазна опереться на руку, удобно согнутую в локте, отказаться уже не смогла. Так они и шли.
Начинало темнеть, зажигались огни фонарей, и рекламные вывески стали видны четче. Сумрак лишал Милу уверенности, ее немного пугали тени, и в душе бушевал ураган, однако присутствие Вика не позволяло ей расклеиться. Он являлся ей опорой во всех смыслах.
Соловьев проводил ее до ворот и остановился:
- Я кое-что должен еще сделать. Увидимся завтра.
- Завтра у вас по графику свободные сутки.
- Я все равно приду.
- Ах да, за книгой! Или вам ее вынести прямо сейчас?
- До завтра она подождет, - ответил он. – Есть дела поважней. Приятного вечера, Мила!
Мила нерешительно улыбнулась, кивнула, не зная, что еще предпринять на прощание, что будет уместным, но в итоге молча проскользнула в калитку, которую отпер Михалыч.
Она слышала, как Вик спросил сторожа, все ли в порядке, на что старик ответил по-военному громко: «Все штатно!», а потом скрип петель и лязг замка отгородили ее от Соловьева до утра.
Мила почти бегом неслась к парадному крылечку, окутанная ворохом самых разных мыслей. И все же признавала, что, несмотря на происшествие в парке, встречу с Андреем и неприятные темы для разговоров, она очень счастлива. Так счастлива, как давно уже не бывала со времен медового месяца на Мадагаскаре. Девушка не могла знать, что чувствовал и думал Вик Соловьев, но наивно надеялась, что и для него их сегодняшняя прогулка имеет особый смысл.
Вик же находился во власти совсем других размышлений.
Дождавшись, когда Михалыч запрет калитку, он отправился в обратный путь. Спускаясь, чтобы затем подняться по другой, параллельной дороге к своему пристанищу, Вик снова заметил белый «Вольво». Его номера уже трижды попадались ему на глаза за день, и это вряд ли было совпадением. За ним или за Милой следили.
Глядя на машину, Вик демонстративно вытащил телефон и набрал Салимова:
- Капитан, простите, что отвлекаю. Не пробьете ли вы мне один номерок?.. Спасибо, диктую...
Водитель «Вольво», не впечатлявшийся пристальным вниманием к себе, дал по газам.
