В порыве отчаяния Милка во всем призналась Безруцкой. Сообщила и то, что муж не успокоится и будет ее искать. И что последнее очень серьезно, ибо у него связи и деньги. Но она ни за что не вернется, потому что это верная смерть! Предательства и пренебрежения муж не простит.
Безруцкая выслушала ее внимательно и посочувствовала:
- Я сама в молодости с таким зверьем сталкивалась и прекрасно вас понимаю. Значит, оформить вас официально, по паспорту я не могу… раз такие терки, и полиция не поможет… во всяком случае, должно пройти какое-то время, пока все не уляжется. Я верно понимаю?
Мила кивнула с надеждой. По взгляду директрисы она догадалась, что подобный поворот ту устраивает гораздо больше, чем «белое трудоустройство».
В пансионате, насколько Мила могла судить, пока шла по двору и коридорам, трудились тихие работники. Они скользили мимо нее тенями, не поднимая глаз – такие не организуют фронду, работают за копейки и не помышляют жаловаться на нарушения. Поскольку Мила была одета в натуральную шубку и сапожки на каблуке, служащие приняли ее за клиентку, а не за потенциальную коллегу, и потому спешили исчезнуть, чтобы не тревожить своим видом лишний раз.
Миле не хотелось становиться одной из таких теней, но особого выбора не было. Здесь предлагали зарплату, кров и бесплатные обеды, и не факт, что по другим объявлениям предложат больше. Ей надо было спрятаться, переждать хотя бы полгода, когда ее точно перестанут искать или будут это делать не так активно. За высоким забором, как ей казалось, она найдет неплохое убежище. Ради этого стоило потерпеть.
Однако, несмотря на понимание, Безруцкая не спешила принимать ее с распростертыми объятиями. Оглядев ее с ног до головы в очередной раз, задержавшись на драгоценных серьгах, на тонких пальцах, на покрасневших коленках, обтянутых светлыми колготками, пригодными для езды в автомобиле, но не для пеших прогулок по морозу, она с сомнением покачала головой.
- Учтите, нам нужны работники, а не белоручки. И желательно с медицинским или педагогическим образованием.
- Я смогу работать, - сказала Милка умоляюще. – По образованию я учительница иностранных языков, два года отработала в школе, пока не вышла замуж. И еще я в институте подрабатывала гидом, с иностранцами общалась. Я очень коммуникабельная, люблю людей и умею найти к ним подход. Я бы могла заниматься с вашими постояльцами, организовывать досуг, праздники, читать им вслух…
- Читать вслух, - повторила за ней директриса и усмехнулась. – Кажется, вы не совсем представляете специфику нашего учреждения. И какого рода наш контингент.
- Но в холле я видела ваш проспект… и фотографии на стендах… - Милка осеклась и гораздо тише закончила: - Пожалуйста!
- То, что на фотографиях, предназначено для клиентов, это реклама. А от персонала требуется гораздо больше, чем украсить стену воздушными шариками.
- Возьмите меня хотя бы на испытательный срок. Я вам докажу, что справлюсь с любым заданием.
- Вам так нужна эта работа? - взгляд Безруцкой неожиданно смягчился: - Что ж, я войду в ваше затруднительное положение, так и быть. Диплома об окончании педагогического училища при вас, конечно же, нет…
- Университета, - поправила Милка, - я закончила Московский государственный лингвистический университет. Диплома нет, но можно написать туда и попросить выслать копию. Наверное…
- Я возьму вас на место кастелянши, - постановила директриса. – Без оформления. Во время испытательного срока будете получать половину жалования. Наличкой. Проживание и питание бесплатное. Униформа тоже. А там посмотрим.
- Спасибо! – просияла Милка.
- Надеюсь, я не пожалею об этом. И вот еще что, - директриса встала, давая понять, что аудиенция окончена, - в этой шубе вам на территории лучше больше не появляться. Я попрошу Михалыча подобрать вам чего-нибудь попроще.
Неказистому бушлату и войлочным уггам «прощай молодость», выданным местным сторожем, Мила даже обрадовалась. Шубу она сдала в комиссионку, нехило пополнив запас наличных, а в уггах было удобнее махать лопатой во дворе. «Надо во всем искать позитив», - думала она. И еще она думала: «Я справлюсь!»
1.3
1.3.
В пансионате жило двенадцать постояльцев, хотя рассчитан он был на двадцать человек.
- В этом месяце у нас трое умерли, прямо один за другим, - поведала Милке медсестра Галя Темникова, которую старики все как один звали Галочкой и, судя по блеску в глазах, появлявшемуся в ее присутствии, очень любили. – А перед Новым годом еще двое. Не подумай, что уход плохой был, но сама ж понимаешь – возраст, болячки. Да и место у нас такое, проклятое.
- Почему проклятое? – спросила Мила.
- Потому что пансионат стоит на месте сгоревших частных домов. Хозяин одного из них пьяный уснул с сигаретой, и все вспыхнуло, как соломенное. Огонь перекинулся к соседям, не все спаслись. По ночам, - Галя понизила голос, - у нас призраки бродят. Как кому помирать, так они и показываются. Забрать с собой на тот свет приходят.
