Демону даже не потребовалось дослушивать. Он сразу твёрдо сказал, что обязательно поможет. В частности с новым государственным переворотом в этой стране, ведь демонам в их мире сейчас слишком скучно, а тут предоставляется такая заманчивая возможность повеселиться. Ал не успел сказать даже слова, как Малус исчез куда-то. Через минуту оказалось, что он просто забрал несколько бутылок с вином из кладовки. Тайно, даже не спрашивая хозяев.
— Думаю, следует действовать быстро и смело. Пока эти негодяи не смогли как-то разобраться с новым государственным строем.
Ал кивнул. Ему самому хотелось разобраться с ними быстро. Но до этого он даже не знал, как именно ему может такое удастся. Оказывается, решение было почти на поверхности. И Леонард был прав: беспокоиться не о чем. Нужно было просто поскорее привлекать нужных людей. Или нелюдей. В принципе, это было уже не так важно.
Альфонс же хочет просто спасти Марию, не так ли? Тогда какая разница, как он это сделает? Мария была его подругой и единственным близким человеком здесь. Разве можно было не спасти её?
И разве мог он надеяться на кого-то?
На кого можно было надеяться? Теперь, когда всё было таким жалким и лживым? Когда ничему уже нельзя было верить. Когда нельзя было ступить шагу без сплетен и клеветы в твой адрес?
Алесия улыбалась очередной шутке. Алесия смеялась, смотря на то, как очередная девчонка впервые выходит в свет. Алесия веселилась, зная, что конкуренток у неё нет. И вряд ли появятся. Мисс Хайнтс жила на полную катушку и могла не беспокоиться о завтрашнем дне. Нужно сказать, это была весьма привлекательная роль — роль прожигательницы жизни. Можно было делать всё. Любые капризы прощались. Мужчины снисходительно улыбались, слушая очередное желание королевской племянницы, но выполняли его. Услуга за услугу.
Говорить можно было тоже с кем угодно. Алесия чувствовала себя свободной. Только теперь. Рядом с Горацием, Демолишем и Георгом. Она чувствовала себя своей. И это давало какую-то уверенность, вообще.
Шумные компании, весёлые вечера, вино, танцы, очередные безделушки… Всё это прочно засело в жизни Алесии. Менять что-то не хотелось. Ведь для того, чтобы достичь этого беспечного состояния, уже пришлось много чего поменять. И девушка просто боялась, что она вдруг придёт к тому, откуда и приходила.
Сегодня рядом была и Анна. В ярком зелёном платье. Анна вела себя так, будто была по меньшей мере королевой. А Хоффман лишь улыбался этому, но не говорил ничего. Ему нравилось, как ведёт себя Анна, понимала Алесия. Он не слепой. Он всё прекрасно видит. И ему нравится то, как она себя ведёт. Потому что рядом с ней он может чувствовать себя чуть ли не королём. Анна всем улыбалась, правда, в адрес всех звучали и её колкие шуточки, но Алесии подумалось, что сейчас не следует что-то говорить Георгу об её поведении. Через месяц они и его самого начнут бесить, вот тогда можно будет и напомнить. А сейчас… А сейчас лучше было не лезть.
Моника постоянно морщилась, шептала что-то про то, что эта девчонка ведёт себя слишком дерзко, слишком вызывающе… Алесия уже и не знала, чем могла не угодить эта девочка Монике. Хотя… Георг обращал на ту гораздо больше внимания. Но это, пожалуй, можно было считать только плюсом.
— Нечего расстраиваться! — говорила Алесия Монике, которая уже почти перестала воспринимать её враждебно. — Даже если он на ней женится, а он вряд ли женится, она останется только его пассией. Месяц, три, полгода… С кем он встречался дольше? А мы — друзья. Мы надолго остаёмся.
Но Моника либо вздыхала, либо уже почти ревела. Она чувствовала, что всей душой начинает ненавидеть Анну, эту девочку, которая сегодня пользовалась особым вниманием Хоффмана. Особым… Он сидел рядом с ней, он общался в основном с ней, ухаживал за ней… Монику невероятно злило это. А Алесия старалась быть объективной.
Анна сейчас имела большее влияние на Хоффмана, нежели кто-то из присутствующих. Даже Горацию было не сравниться с ней. Но Алесия Хайнтс была уверена: это только сейчас. В конце концов, Георгу нравилось ухаживать за девушками, показывать себя благородным рыцарем. Он не был рыцарем, Алесия прекрасно знала это, и он не был особенно благородным. Но этого тоже лучше было не говорить.
— Перестань, Моника! — бормотала девушка, отпивая ещё вина из своего бокала. — Сколько его самая крутая пассия продержалась? Полгода. Я не верю, что Анна будет сильнее и умнее Аманды.
Моника снова вздыхала и продолжала сверлить Анну ненавидящим взглядом. Та видела это, но старалась не показывать вида. Хоффман вообще непонимающе смотрел на подругу. Из-за чего было всё это? Моника не могла понять сама себя. Что происходило с ней? А Алесия улыбалась и весело говорила какой-то очередной тост. И Моника была бы готова разрыдаться у той на плече, но здесь этого делать не слишком хотелось. Не при этой противной Анне. Не при ней.
— Я попрошу вас извинить нас! — воскликнула вдруг Алесия, понимая, что ситуация полностью выходит из-под контроля. — Мы с Моникой на минуту выйдем. Надеюсь, вы не слишком на нас рассердитесь?
