В эту ночь Марии не удалось заснуть. Какую ночь она не спала? Заснуть было практически невозможно. И хоть Джон шёл на поправку, в этой организации у девушки появился один друг, прошлое не хотело отпускать принцессу. Впрочем, кого оно отпустило бы так скоро? Смерть матери, потом смерть сестры… Она была совсем одна тут. Совсем одна… Спать не хотелось совершенно. В комнате, казалось, было душно. Хотя Марии всегда казалось, что душно, если её что-то сильно волновало. Рыданий по ночам не было никогда. Мария не знала, что с ней происходило. Она не могла плакать. Физически не могла. Боль не разрывала изнутри, как ожидала Мария, думая раньше о смерти близких ей людей. Не было ничего. Ни слёз, ни боли. Пустота… И принцессе было стыдно за это.
Девушка осторожно вышла из своей комнаты. Ей хотелось пройтись. Просто пройтись. Просто подумать о чём-то. Наверное, всё-таки придётся смириться с тем, что произошло. Марии было страшно. Она никогда не думала, что с таким спокойствием сможет говорить о том, чтобы забыть о гибели мамы и о гибели Розы… Было стыдно. Но поделать ничего было нельзя.
— Да чтобы ты сдох! — услышала она такой знакомый голос. — Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!
Хлопнула дверь, и Мария увидела парня, очень похожего на Мердофа. Но это был не он. Точно не он. И дело было даже не в одежде и не в другой длине волос. Выражение лица этого человека было совсем другим. Мердофу не присуща такая мимика. Этот парень выглядел даже почти невинно. Но этот человек был похож на него. Очень похож. Те же черты лица, то же телосложение… Но это был не он. Этот парень спешно поздоровался с ней, пробегая мимо. И, услышав его голос, она смогла оставить в стороне все свои сомнения: это был не Мердоф.
Вбежав в комнату, из которой выбежал тот парень, она застала своего знакомого прислонившимся к стене и курящим. Сигареты были дешёвыми, и Марии даже хотелось поинтересоваться, зачем было курить такую дрянь? Но, увидев, в каком состоянии был сейчас Мердоф, принцесса решила промолчать. Во всяком случае, об этом.
— Ты не слишком любишь своего брата, — заметила она, присаживаясь на диван.
Мердоф тяжело вздохнул и резко обернулся. Мария даже вздрогнула от этой резкости, от горящего ненавистью и злобой взгляда. Сейчас, второй раз после того, как этот парень направил на неё дуло пистолета, она начала бояться его. Может быть, не следовало приходить сюда? Впрочем, наверняка вся злость была обращена именно на того парня, а не на неё. Но она сейчас легко может попасть, так сказать, под горячую руку.
— Я его ненавижу! — воскликнул парень, хватаясь за голову. — Я его ненавижу! Ненавижу!
Девушка встала и подошла к Мердофу. Тот буквально дрожал от переполняющего его гнева. Мария едва ли могла что-то сделать для него сейчас. Слишком уж он был напряжён. Неужели можно настолько сильно поссориться с родным человеком? Впрочем, с дедом сама принцесса ещё недавно ругалась так… Но тот парень вряд ли был чем-то похож на её деда.
— Поделишься, из-за чего? Может, мне стоит его опасаться? — спросила Мария.
Парень пожал плечами. Мария чувствует, что должна что-то сделать сейчас, но не знает, что именно и как. Мердоф не слишком любит своего брата. И девушке не хочется оказаться на месте того человека. Всё-таки ей хочется жить. Хочется. Хотя раньше ей казалось, что после смерти близких ей людей она не захочет делать ничего…
Мердоф протягивает ей сигарету. Снова. И Мария опять отказывается. Заставить себя затянуться она не сможет. Тогда зачем брать сигарету? Мистер Сноулт как-то рассказывал ей и Алу о том, из-за чего погибла его дочь. От рака лёгких. Что поняла после этого Мария? Что курить она не будет никогда. Мердоф снова пожал плечами. Мария вдруг перевела взгляд на часы. Они отчего-то показались ей странными. Но уже через минуту девушка позабыла об этом.
— Всегда ругали меня. Наказывали меня, — Мердоф буквально выплёвывал предложения. — Ему доставалось только хорошее! Они ненавидели меня! Ненавидели из-за него…
Айстеч плюхнулся на диван. Мария села рядом. Она чувствовала, что сейчас она просто не должна уходить. Не должна. Уйти сейчас было бы подло. Мердоф нуждался в том, чтобы кто-то выслушал его. Как ей самой нужно было, чтобы Хоффман находился рядом там, на опознании тела Розы. Граф стоял около неё, что-то говорил. Мария не слушала его. Теперь она вряд ли вспомнит, о чём тот мог сказать ей тогда. Может быть, это и не так важно?
— И что он сделал? — спросила девушка, понимая, что нужно задать какой-то вопрос. Показать, что ей это всё интересно.
Мердоф лишь пожимает плечами. Снова. Пожалуй, скоро принцесса начнёт привыкать к этому его жесту. Мария внимательно смотрит на Айстеча. На его напряжённое лицо, на поджатые губы, на прикрытые глаза… Тот уже долго ничего не говорил. Неужели придётся спрашивать ещё раз? Марии не хочется казаться слишком настойчивой. Всё-таки это личные проблемы парня. Впрочем, когда это её раньше волновало? Она всегда спрашивала то, что ей было нужно. Что удерживало её от этого сейчас?
