Мария качает головой. Нет. Какая она принцесса? Во всяком случае, сейчас. Впрочем, может быть, когда-нибудь ей придётся разбираться с теми революционерами. Но сейчас она была даже почти рада тому, что это произошло. Дед слишком много требовал от неё. Она не была готова на это. Совсем не была готова.
— Я просто Мария. Я никакая не принцесса.
Рогд смеётся. Он не верит ей. Никто ей не верит. Она не принцесса. Конечно, в детстве она всегда мечтала об этом, но сейчас… Роза подошла бы для этой роли куда лучше. Если бы была жива… Леди Джулия мечтала о троне. Почему бы не сделать королевой именно её? Кого угодно… Кого угодно, кроме неё, Марии. Она просто хотела быть обычной девушкой, живущей там, на Земле, а не бегающей непонятно где и непонятно с кем.
— Разве? Я слышал, что Георг Хоффман говорил иначе…
Мария сама смеётся. Хоффман. Конечно… Но он мог говорить об этом. Он видел её тогда, на балу. Он дважды спасал её. Разве нельзя было позволить ему что-то сверх того, что было позволено остальным? Граф был умнее других. И он обладал куда большими знаниями о ней. Но говорить что-либо этому Рогду девушке не хотелось.
— Мне кажется, у твоего брата менее длинный нос… Думаю, это его достоинство.
Дверь захлопывается. Мария поворачивает голову и видит, что на пороге стоит именно Мердоф. Что же… Возможно, следовало ожидать того, что он может войти в любой момент… Но сожалеть о сказанном было бы ещё глупее неосторожности. Что сказано, то уже не изменить. Неужели следовало расстраиваться из-за того, что уже нельзя было изменить?
— Вон! — рявкнул Мердоф вдруг. — Вон отсюда!
Рогд встал и вышел из комнаты, правда, разок оглянувшись и посмотрев на принцессу, будто пытаясь что-то сказать ей. Она не слишком поняла этого «сообщения». Да и можно ли было что-то понять в этом?
— Он надоедал тебе? — усмехается Айстеч, и Мария качает головой.
Ей смешно. Но смешно уже по-доброму. Совсем не так, как было смешно тогда, когда Рогд упомянул про Хоффмана. Пожалуй, Мердоф тоже несколько самоуверен. Но от этого не становится так противно, как в случае с Рогдом. Мария усаживается с ногами на диван. Ведь никто не скажет ей ничего против сейчас? Она же не в уличных кроссовках… Мердоф садится рядом. Он ничего не говорит ей.
— Твой брат не самый приятный тип… — бормочет Мария.
Мердоф кивает. Да уж… Немного пообщавшись с Рогдом, девушка уже начала понимать, почему братья так ссорятся. Неужели Рогда любили больше? Хотя… Одет он был куда приличнее, нежели Мердоф. Выглаженные брюки, белоснежная накрахмаленная рубашка… Для полноты картины не хватало лишь галстука. И таблички «примерный ребёнок». И все его движения были такими. Всё было будто бы пронизано фальшью…
Мария ещё раз посмотрела на Мердофа. Да уж… Того точно не мешало несколько подстричь. А так же причесать и одеть во что-то менее вызывающее. Странно… Тогда, в день их знакомства, ей казалось, что он одет немного поскромнее. Или она просто не замечала ничего…
— Он всегда хорошо вёл себя перед родителями, так? И за всё, даже за то, что делал он, наказывали тебя?
Мердоф кивает. Ему неприятно говорить об этом. Как маленькой Марии было неприятно говорить что-либо о Розе. Роза всегда была примерной девочкой. Она играла в куклы. Она была аккуратной. Она никогда не грубила и не дралась. И она, тем более, не общалась с хулиганами из соседнего двора… Мердоф и Мария долго сидят и не говорят друг другу ничего. Оба думают о чём-то своём…
