Мальчик удивлённо и испуганно смотрит на незнакомого ему человека. Ему всего лишь двенадцать. Что он может сделать сейчас? Человек этот сильнее его. И он находится в своём доме. А Мердоф даже не знает, как добраться от его кабинета до выхода… И, видимо, этот человек и есть тот самый граф Георг Хоффман. Неужели он не соврал ему тогда? И неужели он прав в том, что Леманн действительно посылал его на верную смерть? Чем Мердоф провинился перед доктором? Чем? Тем, что он не Рогд? Тем, что он другой?
— Боишься? Пожалуй, правильно. Я могу сделать с тобой всё, что мне будет угодно! — смеётся Хоффман.
И Мердоф почти готов разреветься. Чёрт возьми, ему было страшно. Страшно находиться с этим человеком. Просто из-за того, что именно он, Мердоф Айстеч, должен был убить его. И граф Хоффман прекрасно знает это. Страшно, что, возможно, все задания, на которые посылал Мердофа доктор Леманн, должны были привести к гибели мальчика. Страшно, что…
— Впрочем, ты ведь не будешь против поработать немного на меня, не так ли? — снова улыбается граф.
Мальчик кивает. Конечно, он не будет против. Да и будь он против, что с того? Кто у него сейчас вообще что-то спрашивает? Единственное, что подросток сейчас понимает, что злить Хоффмана ему сейчас не следует. Всё-таки ему хочется жить. Хочется. И неважно, каким образом. Даже если ему удастся просто сбежать от графа, доктор Леманн снова пошлёт его на подобное задание. Тогда зачем думать о чести и о благодарности? Разве он должен быть благодарен людям, которые хотят убить его? Мердоф Айстеч сильно сомневался в этом.
А Георг Хоффман помог ему тогда, там, на улице, хотя — мальчик был уверен в этом — мог просто застрелить ненужного ребёнка. И вряд ли этот человек мучился бы угрызениями совести. Вряд ли. Мердоф был уверен, что, погибни он тогда, Хоффман бы просто прошёл бы мимо. Тогда тем более стоило быть благодарным этому человеку. И, как Мердофу казалось, стоило просто попытаться облегчить самому себе жизнь.
— Так ты согласен? — несколько удивлённо спрашивает Хоффман. — Так скоро?
Ребёнок кивает снова. Граф же снова начинает смеяться. Из-за чего тот так весел? Он будто бы старается не воспринимать всю эту ситуацию всерьёз. Или, наоборот, прекрасно всё понимает, но чувствует, что все козыри у него в рукаве.
Мердофу нравится смотреть за тем, как его дядя играет в карты. Правда, дядя почти никогда не выигрывает. Мать постоянно кричит на него из-за этого. Интересно, а тут ему разрешат делать что-то, кроме учёбы и работы? Мердофу бы хотелось иногда общаться с кем-то, кроме своего ненавистного братца… Может быть, он сможет заниматься чем-то? Рисовать, читать что-нибудь… Было бы неплохо…
Мария чувствует, что за её спиной кто-то стоит, и оборачивается. Брат Мердофа. Девушка чувствует, как в душе её поднимается волна презрения к этому человеку, хотя — нужно быть справедливым — она едва ли знала его. Да и то по рассказам Мердофа. Кем был этот парень?
— Общаешься с моим братцем? — усмехается он.
И у Марии пропадают все остатки желания разобраться во всей этой ситуации. Она понимает, что всё-таки, наверное, выбрала верное решение. Наверное, поддерживать Мердофа было куда лучшей идеей, нежели общаться с этим… Марии хотелось назвать его ничтожеством. Но она не знала его. Она не знала ни о каких-либо его способностях, ни о каких-либо его умениях…
— Не твоё дело, тебе так не кажется? По-моему, я могу общаться с тем, с кем хочу…
Парень садится рядом, и Мария чувствует, что ещё чуть-чуть — и она просто врежет ему. Просто так. За очень наглую морду. Даже за слишком наглую. Парень пока молчит, чем, пожалуй, раздражает девушку ещё больше.
— И кого из себя строит Мердоф? Благородного рыцаря?!
Желание придушить этого парня сейчас становится навязчивой идеей. Может, фиг со всеми этими правилами? Придушить, и всё. И никаких больше проблем! Или, может быть, Мердоф его лично убить хочет? В таком случае было бы нехорошо лишать его такой возможности.
— Ах да… Вы же принцесса… Кем он представился вам?
Перед глазами девушки вдруг пронеслись те жуткие мгновенья, когда Мердоф хотел выстрелить в неё. Это произошло совсем недавно… Она чувствовала себя такой беспомощной… Хоть и пыталась сделать что-то. Ровно до того момента, как появился Георг Хоффман. И Мария думает о том, что, знай этот придурок, сидящий рядом с ней, правду, он бы не был так самоуверен.
— Не твоё дело… Кстати, как тебя зовут?
Парень удивлённо смотрит на неё. Через какое-то мгновение девушка замечает, что он улыбается. Марии не нравится он. Просто не нравится. Этому нет объяснения, хотя обычно девушка не делает настолько поспешных выводов. Так же Мария начинает думать о том, что, может быть, не такая уж плохая идея придушить этого парня, а потом начать слёзно извиняться перед Мердофом за то, что сделала это сама и без его ведома.
— Рогд. А вас, насколько я знаю, принцесса Мария?
