Воспоминания могут приносить и радость, и боль, и равнодушие, накатывающее с такой силой, что становится просто страшно. Пустота кажется и пыткой, и убежищем. Ощущения сплетаются в диком танце. Каждая мысль отдаётся болью, но не думать просто невозможно…
В тот день, когда всё началось, девушка даже подумать не могла, какой станет её дальнейшая жизнь. Она была племянницей короля, она была никем, ничтожеством, за которым постоянно следили. Ни одного неверного шага позволить себе было нельзя. Это обернулось бы полнейшим крахом, гибелью. Разве могла подумать девушка о том, чтобы как-то измениться, преобразить свою жизнь? Сейчас ей казалось, что не так уж и глупо она поступала. Тогда она была чистой, невинной и доверчивой девушкой, которая могла бы выйти замуж за какого-нибудь генерала, родить ему с десяток ребятишек и изредка появляться в обществе. Сейчас она стала светской львицей, которую принимали на любых балах, в любых салонах, на любых встречах. Считалась красавицей, только вот полюбить её теперь вряд ли кто-то мог. Таких, как она, презирали и боготворили одновременно. Дамы фыркали, только увидев её, а мужчины брезговали, но, однако, от этого не менее жарко шептали по ночам слова любви. Впрочем, только по ночам. На большее она рассчитывать не могла. Теперь — тем более. Любовница короля… Таких вообще в обществе ненавидели. Что она могла сделать?
Раньше всё было проще — именно к этому выводу сводились все размышления девушки о том, что она не могла поступить иначе. Могла. Просто хотела вырваться из привычного ей ада в ад куда более страшный. Ад, полный золота, красивых приёмов и слов… Ад, из которого ей уже не выбраться в этой жизни, разве что после смерти… Муки одиночества не проходили, пришли к ним только ещё и муки совести. На душе, почему-то, всегда было тяжело, что бы она не делала….
Алесия сидела на диване и внимательно наблюдала за тем, что делал сейчас Альфонс. По правде говоря, просьба Хоффмана показалась девушке несколько странной — граф никогда не просил её переспать с кем-то дважды. Впрочем, когда-то мисс Хайнтс удивило и то, что граф вообще сказал, что будет подбирать ей кавалеров. В общем, девушке было безразлично, кого он ей подбирал. Хоффман был человеком принципиальным и исключительно благородным, как ей казалось когда-то. Про благородство она, конечно, немного ошиблась, а вот принципиальность графа была необычной. А Альфонс Браун… Этот мальчишка, если говорить правду, был ей симпатичен. В первый раз Георг приставил её к нему, когда что-то пошло не так в разговоре графа с принцессой Марией. Наверное, даже представлять не стоит, как огорчился Хоффман, когда произошла эта революция, в результате которой та девчонка пропала.
— Грустишь? — задумчиво произносит Ал. — Что-то случилось?
Алесия улыбнулась: она уже почти целый день ждала, когда новоиспечённый монарх обратит на неё внимание, и, пододвинувшись поближе к парню, поцеловала его. Король, правда, отстранился. Девушка обиженно посмотрела на него, фыркнула и отвернулась. Такие действия были позволительны ей. Даже Хоффман разрешал ей это, когда они были любовниками, правда, как заметила Алесия, быть другом графа оказалось куда выгоднее. Да и спокойнее.
Мысли девушки постепенно вернулись к Анне. То, что происходило между графом и этой леди, волновало племянницу короля уже очень давно. И теперь было понятно, что их отношения шли к свадьбе — Хоффман публично объявил, что эта девушка — его невеста. Анна совсем не являлась красавицей — слишком худая, бледная, темноволосая… Так же она не была богатой или знатной. Просто девушка, которая смогла сделать то, что её предшественницам не удавалось. Впрочем, Алесия всё равно была уверена, что долго на пьедестале Анна не продержится. Хотя бы из-за своей ревности, которая не давала покоя Хоффману уже долгое время. Что нужно было графу в Анне? Что? Алесия не могла понять.
Изображать обиду было, пожалуй, необходимо. Так мисс Хайнтс могла хоть немного отвлечься от переживаний о Монике, которая способна натворить чего-нибудь из-за своей горячности. Эливейт была, конечно, дурой, но пока только её Алесия могла назвать подругой.
— Не обижайся… — шепчет Альфонс ей на ухо. — Я правда сейчас не могу думать ни о чём другом, кроме Марии. Она мне почти сестра. Я боюсь, что она погибла… Я боюсь потерять, понимаешь?
Алесия не понимает: в её жизни не было людей, которых бы она любила. Даже друзья — Георг Хоффман, Гораций Бейнот и Моника Эливейт — были для неё просто развлечением, тем, с кем можно было хорошо провести время. А кем был Альфонс? Они оба играли друг с другом и оба об этом знали. Она не была его королевой, а он не был её королём. Просто игра… Такая же интрижка, как и все остальные. Не больше. Ей даже участь официальной любовницы короля, которую чтили и уважали немногим меньше королевы, не грозила. Она была просто девушкой, которая оказалась в постели короля, но к которой монарх не чувствует ничего, кроме похоти.
