Министр готов рвать на себе волосы из-за этой чудовищной несправедливости. Почему умерли они, а не он, советник короля? Почему Милана, Лирта, Яков? Он до сих пор любит свою семью и будет любить их вечно, но почему же они всё не забирают его к себе? Он так хочет побыстрее оказаться рядом с ними… Они трое — всё, что у него было. Делюжан встаёт из-за стола и подходит к двери, зовёт служанку, та прибегает так быстро, насколько это только возможно. Худенькая фигурка в чёрном форменном платьице проскальзывает сквозь небольшую щель между дверьми и стеной.
— Вы вызывали меня, сэр? — тихо интересуется девушка.
Министр кивает и вдруг отходит к окну. За окном, как всегда, серое небо. Серое, как в тот день, в тот злосчастный день… Служанка всё так же стоит в ожидании. Этот человек казался ей несколько странным, необычным, что она порой его даже боялась. Он никогда не повышал на неё или кого-то другого голос, всегда был молчаливым, даже тихим, говорил сухо, односложно… Он даже нравился ей. Этот человек интересовал её, он не был похож на её предыдущую хозяйку. Та была совсем не такой, слишком сердитой порой, да и на одном месте удержать ту женщину вряд ли было возможно, а уж угодить ей было и вовсе нереальной задачей.
Министр же почти никогда не был недовольным. Даже тогда, когда Кэтти случайно уронила на ковёр заказанный им завтрак, он просто попросил её убрать это, даже не потребовав готовить ему ещё что-то взамен. Кэтти очень повезло, что она не была служанкой у миссис Хайнтс, сестры короля Алана. Та бы спустила со служанки семь шкур, если бы произошло такое. Эту женщину никто не любил. Муж её, казалось, боялся до полусмерти, а дочь тихо ненавидела.
Потому что любить её было нельзя. Она была скорее дьяволом, нежели женщиной. Мира, когда служила у неё, думала именно так, потому что иного объяснения поступкам миссис Хайнтс придумать было просто невозможно.
— Кофе, пожалуйста, — тихо произносит мужчина.
Он даже не смотрит в её сторону, говорит будто бы на автомате, даже не думая об этом. Девушке становится не по себе от его холодного голоса, от его безразличия, наверное, у этого человека была причина для такого поведения, но служанка пока не понимала её, не видела. Делюжан был богат. Очень богат. В богатстве ему не уступали всего два человека в мире — Георг Хоффман и Джулия Траонт. Что могло быть причиной такого его поведения? Девушка была из бедной семьи, всю свою жизнь она работала так же, как работали прежде её родственники — отец, мать, бабка, старшая сестра. Она не могла понять, что гложет этого человека. Он был богат, баснословно богат. Ему не приходилось сводить концы с концами, не все деньги, заработанные им, он успевал тратить. Чего не хватало Делюжану? Чего?!
Сестра Миры, так звали служанки, младшая из её двух сестёр, была серьёзно больна с самого рождения, всё, на что хватало денег — дорогие лекарства. На какие-то развлечения средств не хватало. Всё уходило на лечение. На лечение Рии, сейчас десятилетней девочки, прикованной к постели. В любую минуту Рия могла умереть. А если бы у них было чуть-чуть больше денег, они смогли бы вылечить её… С теми деньгами, которые были у первого министра, почти все проблемы были решаемы. Неужели, всё в самом деле обстояло так, как говорила мать Миры, что деньги не могут принести счастья, когда их слишком много? Или дело в совести? В том, что само богатство этого человека было нажито неправедным путём? Мама Миры всегда говорила, что боги не дают в этом случае счастья, никогда не дают, даже если человек искупает свою вину перед теми, кого он когда-то обидел.
Семья Миры была религиозной, даже слишком. Они бегали в храм почти всё время, сколько себя девушка помнила. И не только в выходной день, но и почти всегда после работы… Постоянно, по праздником и по будням, в дождь и в солнечную погоду они приходили туда, слушали хор, слушали проповеди… Рии было немного легче, когда они приносили её туда. Это было хоть каким-то развлечением для девочки. Мира жалела сестру. Та никогда не вставала с постели, никогда не нежилась на солнце, всё что видел этот ребёнок в жизни — лечебницы, свою комнату и находящийся неподалёку храм, куда отец ещё мог принести её. Скоро у Рии не будет и этого удовольствия. Отец, и так, с трудом может носить её, а сёстры и мать тем более.
Что они будут делать тогда?
Церковь была единственной их надеждой. Хоть там и не было целителей, священники позволяли им оставаться дольше в их приходах, позволяли ужинать в трапезных. Что Мире и её семье ещё нужно было? Все деньги уходили на лекарства Рие. Бедная девочка. Она же не сможет выжить, когда отец, мать, бабка и Мира с Карой умрут. Мире казалось, что она умрёт очень скоро. Казалось, она сама не знала почему?
— Простите меня, сэр, пожалуйста, за мою дерзость, но я бы хотела задать вам один вопрос… — шепчет девушка, дождавшись кивка, она продолжает. — Если бы вам предложили потратить все ваши деньги, на что бы вы их потратили?
