Почему-то Алесии думается, что этот мужчина, почти похитивший её, силой притащивший сюда, в эту тесную комнатушку, в которой едва помещались кровать, два стула и стол. Племяннице короля хотелось ударить, убить этого гада, что заставлял её раз за разом чувствовать такой страх и такую боль…
— А ты думаешь, я — человек? — спрашивает он. — Я всегда знал, что ты дура, но чтобы настолько…
Называемый Райаном вдруг резко дёрнулся, оказался дальше от неё, от её лица, чем обычно предпочитал быть. Алесия чувствует, что снова, наконец, может дышать — когда Райан был слишком близко, это способность словно пропадала. Девушка хватается за горло, громко всхлипывает — что совсем не было присуще ей обычно — и вдруг заходится в рыданиях. Райан не обращает на это никакого внимания. Он берёт в руки какой-то кубок, берёт нож, медленно, словно смакуя каждый шаг и каждый миг её страдания, подходит, осторожно, словно боясь причинить боль, нажимает лезвием на тонкую кожу на запястье Алесии, собирает выступившие капли в кубок, взятый им.
— Отпусти! — шепчет она, захлёбываясь в слезах. — Отпусти! Отпусти меня, Райан! Я не виновата в том, в чём ты меня обвиняешь, Райан! Пожалуйста! Пожалуйста, не делай со мной этого! Пожалуйста! Что я тебе сделала?
Райан останавливается и внимательно смотрит в её голубые, широко распахнутые от ужаса глаза. Словно читая всё, что она только думала, что только делала в своей жизни. Смотрит на скатывающиеся по щекам слёзы, осторожно и почти нежно проводит по её бледной щеке… Она со страхом, застилающим ей разум, последнее, что осталось от него, смотрит на мужчину, просит… Он останавливается, убирает нож от её руки…
— Ох, Элис… — ласково, почти виновато, шепчет он, одной рукой гладя её по светлым растрепавшимся волосам, — ты ничего мне не сделала…
В следующую секунду нож вспарывает девушке горло. Райан почти мгновенно подносит к шее Алесии кубок, наполняет его её кровью, с наслаждением наблюдая за этим.
