Да… Глупое требование, учитывая то, что он к ней уже подскочил. Впрочем, Деифилия и Йохан не зря бранили Бьёрна за те необдуманные поступки, которые он совершал. Драхомир обычно не бранил — он отвешивал подзатыльники и смеялся над промахами Асбьёрна. Танатос просто ржал. Без всяких подзатыльников и ругательств. Его забавляло, что кто-то совершал столь же досадные ошибки, что и он. Да и… В чём Танатос Асбьёрну, всё же, нравился, так это в том, что он никогда ни к чему не придирался. Творил ерунду, конечно, скучал и совершал от этого такие вещи, о которых без дрожи и подумать невозможно, но на чужие оплошности внимания не обращал. Точнее — обращал столь мало внимания, что это не стоило совершенно ничего. Танатос мог поржать над опрометчивостью Асбьёрна, Асбьёрн мог поржать над погрешностью в плане Танатоса. И всё было вполне даже честно. Даже учитывая скверный характер обоих. Но… Пожалуй, в данном случае оплошность Бьёрна ничего не стоила. Не та ситуация, чтобы на его слова слишком уж явно огрызались. И тем более — не та, чтобы ему за его слова отвесили оплеуху.
Девушка в испуге шарахнулась подальше от внезапно возникшего перед ней парня и едва слышно стала шептать какую-то молитву. Она смотрела на Асбьёрна своими зелёными глазами, словно пытаясь околдовать, убедить в чём-то. И Бьёрну хочется расхохотаться и сказать, что чары ведьмы на него действовать не будут — из-за того, что отчасти парень как бы медведь.
— Я лишь хочу спрятаться от дождя. Прошу вас — не убивайте меня, — это первые слова, которые он от неё слышит.
Посиневшие от холода губы девушки едва шевелятся, но голос полон металла. Не льда, как у Деи. Но лёд можно растопить легко, а чтобы расплавить металл понадобится огня куда больше. И гореть он должен куда жарче, тогда как лёд можно просто сжать в руке, чтобы он превратился в воду. Драхомир в чём-то подтверждал опасения Асбьёрна, если честно. Пусть сестра и не признавала этого — а демон был слишком влюблён и погружён в мысли о том, насколько он сам любви недостоин, чтобы это замечать, — но рядом с Миром Дея становилась куда мягче. И улыбалась намного чаще. И ей нравилось, как улыбался Драхомир — открыто, смело, совсем не так, как было позволено в оборотничьем семействе, которого Асбьёрн уже почти не помнил, но по которому Деифилия так сильно скучала. Так вот, Дее нравилось, как улыбался Драхомир. Нравилось, как хорошо он умел танцевать, как подхватывал её на руки и кружил, как рассказывал ей дурацкие истории про какие-то там рода в своём родном Интариофе. Особенно Мир любил рассказывать истории об отцовском уровне — Бьёрн до сих пор плохо понимал, из чего состоял Интариоф и почему составляющие назывались «уровнями» — Сваарде. Сваард, пожалуй, оборотню бы понравился. Пустынный, скалистый, тёмно-красный, с багровым небом, на котором сияли два солнца, полный крепостей, цитаделей и рудников… Самый богатый полезными ископаемыми уровень. И холодный. «Один из самых холодных уровней Интариофа».
В голосе странной девчонки весьма ощутим страх. Во всяком случае, Асбьёрн слышит этот страх. Он недовольно смотрит на незваную гостью пещеры и хмурится. Совсем уж пугать эту слишком уж разряженную принцессу он совсем не хотел. Дея бы очень сердилась на него, если бы узнала о его поведении. Но Деи здесь нет. Значит, вести себя можно совершенно любым образом. Но зелёные глаза девушки смотрят на Асбьёрна так пристально и внимательно, что совершенно не хочется думать о чём-то, что может этой девчонке навредить. Как есть — ведьма. И даже не пытается этого скрыть. Во — какими глазищами смотрит. Запугать его, небось, хочет. Не получится. Он её доже запугать не против.
— Да прячься от дождя сколько тебе угодно, ко мне только не подходи — я бешеный, — улыбается Асбьёрн, обнажив ряд острых зубов. — Так сестра мне говорит. И она права.
Бьёрн снова усаживается — правда, на этот раз, прямо на землю, так как до алтаря идти слишком лень, — и закутывается в сшитую своей старшей сестрой куртку. Он смотрит на сарафан девчонки и те лохмотья, которые она набросила поверх своего платьица, и усмехается. Деифилия никогда не позволила бы своему младшему брату ходить в подобном тряпье. И сама ни за что не ходила бы в подобном. Асбьёрн как можно более незаметно касается синяка на своей спине. Драхомир хорошо тогда ему поддал. Весьма больно. Бьёрну было так обидно, так стыдно и горько из-за этого, что он едва не разревелся. А Танатосу нисколько не досталось! Было даже немного обидно из-за этого… Впрочем, что было уже неплохо — Мир ни слова не сказал Дее. Точнее, ни слова не сказал Дее о том, что сделал это Бьёрн. Взял вину на себя. Что же… Пожалуй, Мир и был обязан это сделать — один раз Асбьёрн уже защищал его. И тогда ему досталось так сильно, что… Так что, Мир обязан был покрывать Бьёрна. До конца жизней их обоих. И не ворчать из-за тех передряг, в которые юный оборотень постоянно впутывался.
— А ты что — заболеть так хочешь, раз ходишь почти голая? Думаешь, пара тряпок тебя спасут от холода?
