Джулия Траонт сидела около раскрытого окна и напевала какой-то романс себе под нос. Она уже давно чувствовала, что что-то важное в своей жизни она сделать забыла… Что именно? Книгу сегодня она прочла. Даже не одну. На служанок наорала, кому-то там всыпала, брату пузырёк с ядом послала, ватрушек сыну — тоже… Что же она могла забыть?
Рядом с ней стояла статуя. Странная какая-то… И кого-то ей очень напоминала… Джулия усмехнулась, вспомнив, как Седрик наряжал это произведение искусства вместо ёлки. Да и откуда взялась эта статуя?! Герцогиня не помнила, чтобы заказывала её где-то… Да и после «любимой» покойной тётушки вряд ли она осталась… Тётка вообще искусство не любила никогда. Так откуда статуя?!
Леди Траонт подошла поближе. Взгляд у человека, которого изображал скульптор, был какой-то растерянный, испуганный… Где же Джулия видела его? Ведь точно где-то видела!
Призрак Деми лишь вздохнул, глядя на любимую сестру. К сожалению, Джулия его не видела. Она вообще не могла его видеть. Как жаль… Деми многое мог бы ей рассказать. А она, наверное, и не помнит его уже. Об этом даже думать больно…
А Жан… Привидение прекрасно помнила того паренька. Милый был… И любил он Джулию так трогательно… Не то что, все её остальные кавалеры, пытающиеся до денег добраться. А герцогиня и про него забыла. Жалко. Призрак снова вздохнул. Да и Мария куда-то пропала… Наверняка что-то нехорошее случилось. Ну и стоило её отправлять неизвестно куда?! Эх… Жизнь… Хотя Деми даже не знал, как правильнее назвать его существование здесь.
— Кого же ты мне напоминаешь? — с грустью пробормотала Джулия, проведя пальцем по щеке парня-статуи. — Может, я заколдовала тебя… Или кто-то другой заколдовал… Хм… Ar ais!
Статуя ожила в тот же миг. Жан, наконец-то проснувшийся от того долгого сна, в который его погрузила его же любовница, пытаясь удержаться на ногах — всё-таки превращение в статую почти на восемнадцать лет мало кому пойдёт на пользу — схватился за стоящий неподалёку стеллаж с книгами и, что было вполне предсказуемо, грохнулся на пол. Вместе с этим самым стеллажом.
— О! Жан! А я-то думаю, кого мне статуя напоминает… — пробормотала герцогиня.
Ей хотелось добавить ещё: «И куда ты делся тогда…», — но, подумав, женщина решила, что иногда молчание — золото. Не всегда, конечно, но в данной ситуации лучше было промолчать.
Парень смущённо улыбнулся. Правда, судя по взгляду, он не совсем понял, почему находится именно в этой комнате, а не в прихожей, где его, собственно, заколдовали. Но, решив, что это всё — просто мелочи, кинулся обнимать Джулию.
— С Новым годом тебя, дорогая! — радостно пробормотал он. — Извини, я был так поглощён расследованием, что совсем забыл сделать тебе подарок.
Конечно же, герцогиня хотела резко ответить молодому человеку, что Новый год прошёл уже десять дней назад, но, увидев виновато-восторженный взгляд, обращённый к ней, решила, что и в это ситуации тоже молчание — золото. Тем более, сын ей только открытку прислал, да, конечно, с приложенным к ней подарком, но прислал, а не приехал сам. Видите ли, миссия по спасению мира ему важнее матери! Теодор прислал ей пузырёк с ядом, тот, который она присылала ему год назад (на что леди очень обиделась — не мог новое сварить или купить хотя бы?!), Генрих — только приглашение на какой-то очередной бал… А Жан спеть может. Или роз нарвать в её оранжерее… А розы-то с шипами… Джулия помнила, как она, решив поставить цветы в вазу, нарвала этих роз — потом неделю порезы на руках залечивала, да и Седрику на километр запретила к розам подходить. А ведь ей цветы только Жан носил… Да уж, грех не воспользоваться его наивностью.
Не зря его Джулия заприметила там в капелле, эх, не зря…
«Всё-таки не буду ему сразу рассказывать, что у него сын есть… Семнадцати лет… Самой стыдно — отец такого же возраста, как и сын… Теперь придётся сразу двоих воспитывать!» — думала Джулия через два часа, лёжа на диване и слушая пение Жана.
