Одна из фигур немедленно брякнулась на колени, скорчилась, закрывая голову руками. Его "близнец" с опозданием дернулся, желая повторить униженную позу, понял, что выдал себя, попытался отпрыгнуть. Катрин сшибла его с ног и, оказавшись за спиной, ударила ножом под ребра. С изумлением поняла, что лезвие только скользнуло по ребрам. Оборотень попытался отшвырнуть женщину локтем. На ногах противники не устояли, покатились по сетке, натянутой между "поплавками" катамарана. Катрин плотно, плотнее чем на любовнике, сидела на враге и била, била ножом. Брызгала кровь, но острие клинка проникало неглубоко, скрежетало по кости, будто под кожей противника были не ребра, а сплошной костяной панцирь. Оборотень, неразборчиво рыча, бился, пытаясь вывернуться. Возможно, он был не менее силен, чем противница, но на упругих ячеях сетки трудно было найти опору, и Катрин, годами тренировавшая себя именно к таким жестоким коротким схваткам, имела несомненное преимущество. Вот только проклятый колдун никак не желал подыхать. Окровавленная рукоять ножа скользила в ладони, тварь под Катрин непрерывно трансформировалась: лоскутья одежды, серая гладкая кожа селка, обросший затылок Жо и наметившаяся лысина в шевелюре Хенка, вечный загар одноглазого, слились в нечто невообразимое. Нож взрезал эту мешанину, нащупывая уязвимое место. Молодая женщина сыпала проклятиями, матом и воплями "не смейте подходить!". Тварь в ее объятиях вроде бы слабела, но никак не хотела подыхать. В ярости Катрин чуть не вцепилась зубами уже в "собственную", прикрытую светлыми локонами шею. Ухватив за волосы, вздернула чужую-свою голову вверх, ударила ножом в горло. Клинок, с отвратительным скрипом, вонзился неожиданно глубоко. Враг содрогнулся. Катрин показалось, что она сорвала с оборотня светлый скальп, — нет, это противник в тысячный раз изменился, превратившись уже вовсе непонятно в кого. Катрин вбила нож еще глубже, потянула, с трудом перерезая шею. Отвратительный костяной скрип громко отдавался в ушах. Оборотень захлюпал горлом. Ага, вот этот предсмертный звук Катрин слышала уже многократно. Лезвие все скрипело. "Лангуста вскрываю", — мелькнуло в голове. Враг под Катрин сильно вздрогнул — молодая женщина осознала, что сидит на странно узком и жестком теле. Вроде как на скелете. Кровь из-под ножа уже не била фонтаном, — струилась густым, кисло пахнущим ручьем. Нож завяз намертво. Осознав, что все кончено, Катрин выпрямилась. На сетке под ней распростерлось странное существо — тонкие, трубчатые, как у марионетки, руки и ноги, круглый шар головы, суставы, прикрытые гофрированными хрящеватыми щитками. С сети катамарана в голубую прозрачность воды лагуны капала густая красно-лиловая кровь. "Андроид попался какой-то", — пробормотала Катрин и попыталась высвободить нож. Клинок не поддавался. Молодая женщина села и огляделась. На нее с ужасом смотрел Зеро. Морда у красавчика была бледно-серой, и, в общем-то, совсем не смазливой. От рубки неторопливо подходил Квазимодо. В его руке был топор.
— Я уж собрался быть следующим, — сказал шкипер, не подходя слишком близко. Оружие он держал наготове.
— Думал, я опозорюсь перед зрителями? — пробормотала Катрин. — Не дури, Ква. Я — это я. Вышибешь мне мозги — в "Две лапы" лучше не возвращайся. Блоод тебе не простит. А Ингерн непременно отравит.
— Да, — одноглазый ухмыльнулся, — Ингерн — баба серьезная. Только она без всякого яда попросту кочергу в задницу вобьет. А этот? — шкипер показал на скорчившегося Зеро. — Это наш голозадый или поддельный?
— Полагаю, что наш, — Катрин с запоздалым подозрением глянула на раба. — Или тебя ad omnes casus на дно?
— Госпожа, не нужно "на всякий случай", — пролепетал Зеро. — Я латынь еще помню. И верен вам навечно.
— Брехун гладкий, — Катрин сползла с сетки. — Ква, нужно остальных проверить. Маловероятно, что ОН ускользнул, но нам спокойнее будет. Хотя вот оно, — доказательство, — молодая женщина ткнула пальцем в небольшой голый зад странного трупа. Из одежды на мертвом оборотне был только ремень с небольшим кошелем. — Вряд ли имеет смысл превращать кого-то из наших в этакую куклу. Давай его в воду. И не вздумай в сумке шарить.
— Обижаешь, Кэт. Я от этих колдовских штук всю жизнь шарахаюсь, — бывший вор с опаской взялся за тонкие щиколотки покойника.
Зеро услужливо помог, и костистое тело плюхнулось в воду. Катрин следила, как оборотень погружается на дно. К облачку крови кинулись суетливые желтые рыбки, столь же стремительно шарахнулись прочь.
— Вот блин, — Катрин принялась торопливо сдирать с себя пропитанную густой кровью рубашку. — Вдруг он заразный?
"Квадро" шел на север. Солнце уже село, но катамаран стремился как можно дальше оказаться от несчастливого острова. Катрин занималась посудой. Ужином накормила, но самой есть не хотелось. С опозданием, как всегда после драки с чем-то необъяснимым, накатывал страх. Команда чувствовала себя куда веселее.
