На следующий день Катрин удалось по-настоящему обследовать дом. Клоринда со Старым, прихватив в качестве носильщика Зеро, отправились на рынок. Эллилон вяло возилась на кухне (похоже, что склонностей к кулинарии у прелестной феи было не больше, чем у гостьи с севера). Лорд-кормилец в сопровождении рыжего оруженосца ушел на пристани, вернее, в одно из зданий у гавани, где у мореплавателей Редро размещалось нечто среднее между городским советом и корсарским штабом. Катрин на всякий случай запоминала обрывки разговоров, но в суть вникнуть не особенно пыталась. Долго здесь не задержимся, ни к чему мозги себе местечковой стратегией и политикой забивать. Тем более, что Ква, несомненно, уже занырнувший в самый центр событий, все узнает намного подробнее. Катрин начинала уже всерьез скучать по крошечной палубе "Квадро". Пусть там и тесно, зато никаких запретов. Здесь, собственно, тоже никто с палкой над душой не стоит, но само собою подразумевается, что северной "гостье" со двора выходить незачем. То, что и Эллилон оставалась вынужденной домоседкой, не очень утешало. Терпите, леди, терпите, глядишь, и в официальные наложницы выслужитесь.
Катрин посмотрела на подернутую дымкой тумана бухту, прислонила лопату к дереву. Хватит садово-огородных развлечений. Сходим на экскурсию, пока никто не мешает.
Подпрыгнуть, подтянуться и оказаться на галерее — дело секундное. Мягкие кожаные туфли ступали неслышно. Катрин осторожно выглянула за угол, — мерзопакостная девчонка торчала на своем излюбленном месте. Лежала животом на парапете и глазела на птиц. С самого утра сим вдумчивым делом занималась. На скалах над верхней тропой шло какое-то птичье заседание, — несколько наглых особей, похожих на светло-серых бакланов выясняли отношения со стайкой голенастых пичуг, обладающих на редкость писклявыми голосами.
Катрин проскользнула в дверь. Внутри было тихо, полутемно, отчетливо чувствовалась сырость. Вообще-то, не слишком уютно здесь жить. В доме даже камина нет, а скоро похолодает, дожди пойдут. Редро зимой отнюдь не тропический курорт. Одна радость и останется, — на кухне у очага сидеть, пироги печь. И толстеть. Ладно, так надолго мы здесь не задержимся.
Старый нож дожидался над косяком двери. Вот чем островная жизнь хороша, так это простотой технических решений в области дверных запоров и замков. Наивный народ, дети морей.
Подцепить засов ножом ничего не стоило. Катрин прикрыла дверь и с интересом оглядела обитель пиратского конунга. Сквозь бойницы попадали узкие лучи света. Мебели минимум — два сундука, покрытых козьими шкурами, лавка тяжелого темного дерева, низкое ложе из мешков шерсти. Ничего так себе ложе — просторное. Ведро, медный таз, — не чужд гигиене наш дикарский милорд. Катрин скептически оглядела пару мечей на шкуре над койкой — просто дубинки какие-то железные. И как таким убожеством корабли на абордаж берут? На "Квадро" уж на что набор оружия случайный, а на порядок лучше этой кустарщины. Правда, Старый на поясе таскает вроде бы недурной клинок. Должно быть, давний трофей. М-да, невелико счастье, когда ноги едва сгибаются, а все накопленное за жизнь на боку болтается.
Отдернув шкуру, заменяющую дверь, Катрин заглянула в следующую комнату. Темно как в заднице, из единственной бойницы падает свет, освещает горшки и корзины, кучу какого-то тряпья. Угу, — сокровищница. После прикосновения к блюду, торчащему из корзины на пальцах осталась пыль. Серебро, массивное, темное. Узор чеканки явно не местный. Тонкий, сложный, — на арабскую вязь похож. Под блюдом виднелись мешочки, похоже, — с монетами. Катрин трогать не стала, и так от пыли тянуло расчихаться. С такими средствами можно было бы и уборщицу нанять. Монарх задрипанный. Ладно, презренный металл нам ни к чему. Свою бы задницу унести в целости.
Катрин покинула пыльную казну. Окинула грустным взглядом хозяйскую спальню. Ни оружия приличного, ни планов с секретными проходами и фарватерами. Ни сапог толковых. Две пары вон в углу валяются, да только размера на четыре больше. Что же это за наказание с обувью? Так и до севера в тапочках дойдем. Это ведь только Жо мокасины предпочитает. Романтик.
У двери Катрин оглянулась на ложе. Отвертеться, пожалуй, не удастся. Потерпим. Не убивать же гостеприимного хозяина за естественное проявление основного инстинкта? Тип он неразборчивый, склонный к перверсиям, но боец, сразу видно, не из последних. Потрахаемся, если нужно. Блаженство изобразим. Но если Ква, сукин сын, еще дней пять проваландается... Спалить придется городишко. И на углях пожарища отковать все, что нужно из списка этих дурацких колец, стяжек и вертлюгов. Вместо молота башка одноглазого сойдет.
