-Не возражаю, — кивнула Катрин. — Вода нужна. Охота — по возможности. Два мешка фасоли еще осталось. Муки, правда, маловато. Жо, нельзя ли что-то с обогревом сделать? В каюте как в подмокшем погребе. Разве что шампиньоны не растут. Ты Голозадого тряс?
-Что его трясти? Проводку в кают-компании менять нужно, — это я и сам вижу. Только столько кабеля нам не найти. Да и не особенно поможет. Электрообогрев здесь предусмотрен символический. Вот если бы отопительную систему завести.... Но для этого топливо нужно. Можно было бы ламповое масло попробовать...
-Обойдемся, — сказала Катрин. — Масла все равно нет.
-Можем на солнце все просушить и каюты хорошо проветрить, — предложил Квазимодо. — Сырые вещи уберем, тогда и стены слегка просохнут. Нужно только хороший теплый денек подстеречь. Так, Жо?
Жо рассеянно молчал.
-Спит, — заметил стоящий у штурвала Сиге.
-Мечтает, — поправил Вини-Пух. — Угадайте о чем?
Катрин ткнула воспитанника локтем:
-Алло, гараж, не отвлекайся. Всё под контролем. Никто в воду не упадет.
-Да я об отоплении размышляю, — возмутился Жо. — Что вы ухмыляетесь?
Он действительно прислушивался к стуку посуды, что мыла на корме Рата. В темноте девчонка может и оступиться. У нее вечно ветер в голове. Ныряй за ней потом.
-Жо, сосредоточься, — посоветовала Катрин. — Сейчас текущую повестку дня обсудим, потом мне твоя помощь нужна будет. Спасать никого не нужно, все будут крепко держаться, если по заднице схлопотать не хотят. Если кто утопиться возжелает — пусть ждет, когда я на берег сойду.
-Я топиться не собираюсь, — обиженно отозвалась невидимая Рататоск, — только вот ложка...
Катрин горько вздохнула:
-Собирай, что осталось из посуды и иди на камбуз. Завтра домывать будешь.
Поговорили о текущих делах. Потом Катрин спросила остающихся на вахте Сиге и Вини-Пуха:
-Ночь темная. Возможно, стоит на якорь встать? Как здесь с глубинами?
-Не беспокойтесь, леди, — заверил Сиге. — Отмель и камни я учую. Не так уж и темно. Если туман сгустится, — мы якорь бросим.
-Хорошо. Вы лучше меня всё знаете. Если что, — Ква будите. Я рассчитываю выспаться. По-настоящему.
Жо с удивлением посмотрел на предводительницу. Катрин кивнула:
-Пойдем в каюту, кадет. Мне компания нужна. И совет.
В кувшине осталась едва ли половина. Обработка многочисленных ран и короткие поминки по Хенку порядком уменьшили количество трофейного джина.
-Хочу рискнуть, — пробормотала Катрин. — Просто уже никаких нервов не хватает. Если не попробую во сне дотянуться — прямо завтра сдохну. Вот уж не думала, что у меня так нервы начнут сдавать. Жо, если смотреть со стороны, — как? Я еще в своем уме?
-В своем, в своем, — заверил Жо. — Хотя я тебя понимаю. Этому проклятому морю края не видно. Правильно идем, неправильно, — мыслей много и все бестолковые. Я и сам... Боюсь запаниковать.
— Не придумывай, — Катрин разлила джин: себе почти полный стакан, воспитаннику — на донышке. — Нехорошо, что я тебя сама спаиваю. Но это чисто символически. И потом ты уже не мальчик. Я говорила, что ты в бою неплохо держался?
-Ну, да, — сейчас аж второй раз. Умеешь ты льстить.
Катрин фыркнула:
-Смотри не лопни от гордости. Ты выжил, что уже успех, но если бы островитяне не были такими толстозадыми тугодумами...
Ну, началось. Первый раз Катрин похвалила воспитанника дня через четыре после сражения. Вскользь упомянула, что в принципе все делал правильно, молодец, и тут же немедленно обрушила шквал критики. Под конец разговора, Жо уже и не пытался оправдываться. Катрин разошлась, и эпитеты " вислоухая улитка" и "слепой долбодятел", сыпались из нее как из рога изобилия. Поворачивался медленно, за товарищами следить не успевал, за врагами тем более, удары отбивал как колхозник — из пяти ударов, четыре по уже "заколоченному гвоздю". И медленно! Медленно! Это же не шахматы, Ботвинник фигов! Ходы нужно быстрее осмысливать, на уровне рефлексов. Это даже Павловская собака понимала.
Про физиолога Павлова и его псов-мучеников Жо был наслышан. Про гроссмейстера Ботвинника, тоже. Кто такой "долбодятел" и "колхозник", — оставалось загадкой.
...— ударил и дальше. Не стой, не смотри, — вспоротый человек — зрелище пакостное. Уверен, что ударил точно, — значит, двигаешься дальше. Знание-сила, движение-жизнь, — втиснув в проповедь то ли свой, то ли чужой афоризм, Катрин неожиданно закончила: — Между прочим, колоть обломком копья у тебя лихо получалось. Возможно, тебе нужна пара: что-то вроде кончара и широкий кинжал. Ну и со щитом по-настоящему поработать.
-Кончар? — растерянно переспросил Жо. — Это шпага, что ли?
-Почти. Эх, темнота ты европейская. Одним словом, — кадет. Хорошо хоть, не юнкер. Хотя среди юнкеров тоже парнишки отчаянные попадались. Как-то я с ними в 19-м году пересеклась. Ладно, всё это сказки. Про кончар мы тоже потом поговорим. Давай, глотни со мной за компанию — Катрин подняла стакан.
