-Утром почитаем, — решила Катрин. — А здесь... — предводительница взвесила в руке два небольших свертка, — здесь уже не бумага. Может быть, покойный нам немного серебра завещал? Если так, мы его обязательно помянем в ближайшем кабаке. Если кабаки в этом мире еще остались. Ладно, утром разглядим. Пошли спать. Заснете, или вам какую-нибудь добрую сказку на ночь рассказать? К примеру, про бабу-ягу или про пятнадцать мертвецов и сундук? Храбрецы, вашу мать. Я из-за вас копчик отбила.
-Имена вроде бы знакомые, — сказал Квазимодо, перебирая свитки. — Глорские имена, это могу точно сказать. Вот этот род Гридди испокон веку у Белой пристани зерновые склады держит. Но лично я адресатов не знаю. Видимо, давно эти письма путешествуют.
-Ну и ладненько. Боги позволят, — доставим почту в Глор, там куда-нибудь сбагрим. Пусть местные разбираются, — Катрин потыкала пальцем свертки. — Но, полагаю, вот это мы вскрыть можем. Никаких надписей и реквизитов на посылках не имеется. Значит, и хозяев найти не удастся.
-Кэт, а если там что-то... что-то этакое, магическое, — неуверенно предположил Жо.
Сидели в кают-компании втроем. Вернее, втроем, с хвостиком, — Рататоск торчала в двери, делала вид, что жаждет выполнить любое указание командования. Выставить девчонку без подзатыльника не представлялось возможным. По части любопытства Рата дала бы сто очков вперед любой сороке.
-Знаешь, Жо, по моим наблюдениям, магия подобна оружию — сама не стреляет. Нужно чтобы кто-то злонамеренный конкретно на тебя магию направил и курок взвел. Вот щелкнуть потом заклятие, конечно, и само может. Но я сомневаюсь, что колдовские ловушки именно нас долгие годы поджидали. Думаю, можем взглянуть. Как, Ква?
-Ну... Посмотреть, раз уж покойник так пожелал, можно. Но если там деньги, или побрякушки, я бы не стал их себе оставлять. Не то чтобы я уж очень суеверный, но сокровища мертвяков удачи не приносят — об этом все знают. Тем более, если там монеты, то их маловато, — Квазимодо рассеянно перекладывал пергаменты. — Катрин, как думаешь — может лодка в море сто лет проплавать?
-Я откуда знаю? Это вы мореплаватели-флотоводцы. На посланиях, что, — даты имеются?
-Я печати не ломал. Просто буквы странные, и чернила необычные. Раньше, говорят, чернила из каракатиц добывали.
-Хрен с ними, с каракатицами. Я вскрываю, — Катрин поддела острием ножа старый пергамент свертка. На стол вывалился мешочек из истлевшего бархата. От первого же прикосновения ткань рассыпалась.
-Прах и пепел, — пробормотала Катрин, и, высвободив из трухи бархата два небольших предмета, с разочарованием заметила: — Перстень и печать.
-Большая печать, — с уважением сказал Квазимодо. — Такая простому купцу не требуется.
Жо заметил, что одноглазый брать в руки загадочные предметы не спешит, и осторожно взял сам. С трудом прочел:
-"Бл. лорд Тром. Верно!" Хм, "Бл" — видимо, благородный. "Верно!" — скорее всего, девиз. А почему здесь петля с веревкой изображена? Благородный лорд частным палачом подрабатывал?
Квазимодо живо выхватил печать из рук друга:
-Это не петля. Здесь кошель, туго набитый серебром, изображен. Лорд Тром! Надо же! Может, и не зря на меня мертвец с таким намеком глянул. Вот судьба наша какие петли крутит!
-Ты что, мертвеца по печати опознал? — удивилась Катрин. — С виду он постарше тебя будет. Раза в четыре.
-Нет, мертвеца я не знаю, — сказал одноглазый шкипер, внимательно разглядывая печать. — Вряд ли тот бедняга в лодке действительно из рода Тромов был. У них в роду мужчины в плечах пошире, да ростом поменьше. Но знавал я одного лорда Трома. Понятно, не того, что эту печать оставил, а сына его, а может, внука. Встречались, да. Благороднейший человек был. Не по званию — по отваге. Похоронили мы его все вместе — Ныр, Теа и я. Хотя нет — Теа тогда опять в ящике сидела. Ну, это не важно. Так вот, — лорд Тром плохо умирал. У него рука отгнила. Как это? — Квазимодо почесал щеку, напрягся и вспомнил: — Кангрена у него была. Мучился милорд. Но умер не от гнили — в бою погиб. Достойно умер. Я потом в Глоре к его вдове заходил, рассказал, что да как. Свидетельство смерти в порту подписал. Мне еще доля в наследстве полагалась. Ну, это тоже неважно. Короче, — род Тромов в старину не из последних был. Про них давнюю сагу сложили. Что-то вовсе несусветное там наврали...
-Несусветное?! — пробормотала сидящая на корточках Рататоск. — Что?
-Не помню, — с некоторым раздражением сказал шкипер. — Я в детстве слышал, да потом мне все сказки вместе с глазом из башки разом и вышибли. В общем — придется еще раз к уважаемым Тромам зайти. Надеюсь, никто из них деда-прадеда уже не помнит. Прошлый раз так рыдали, что и моя Теа тоже чуть не заскулила. Пришлось джином отпаивать. Знаешь, Кэт, там детишки маленькие, вдова... — Квазимодо замолчал на полуслове.
