Естественно, мне предстоит нелёгкий разговор с ними, но становиться свидетелями нашей беседы с Лёшей им не нужно.
– Точно, – твёрдо ответил он. – Как только приедем в город, я покажу тебе свидетельство о разводе.
– Почему о дочери молчал?
– Если честно, боялся тебя спугнуть…
– Ребёнком?
– Серьёзностью намерений.
– У тебя серьёзные намерения? – опешила я.
– Не буду врать, я не знаю, какие у меня намерения по отношению к тебе. Мы мало времени провели вместе. Пожалуй… я был намерен провести с тобой столько времени, сколько ты позволишь. Попробовать построить что-то… может быть, даже семью, но…
– Но?..
Не знаю, что я испытала в момент злосчастного «но». Спектр чувств метнулся от острого, нестерпимо горького разочарования до радостного облегчения буквально за долю секунды. Семью строить я не собиралась ни с кем. Семья – кабала, в которую попадает женщина, без шанса выбраться без серьёзных последствий. В моём случае это были следы побоев, шрам на пальцах левой руки, последствия переломов, потеря работы, а с ней – хроническое безденежье.
– Но сейчас всё усложнилось. – Он посмотрел перед собой.
Впереди маячил Кирюша, который остановился перекинуться парой слов с соседкой. Наверняка хвастался новым паровозом и тем, что приехала мама и Лёша. Соседка поглядывала на гостя, тщетно стараясь не выдавать нездоровое любопытство. Я понимала её, видела все мысли в прищуренном взгляде: летом за одного собиралась замуж, сейчас, не успела оправиться от несчастья – привечаю гостя в родительском доме. Не нужно обладать богатым словарным запасом, чтобы отыскать в закромах памяти эпитеты, которыми меня потчевали про себя.
– Мою дочь зовут Мила, летом ей исполнится пять лет. Не могу сказать, что она была желанным ребёнком, скорее нежданным. Я был молодым специалистом, полностью погружённым в профессию, её мать только окончила институт, поступила на интернатуру, куда рвалась всеми силами… На аборт не решились, честно говоря, и не рассматривали такой вариант. Первая беременность, большой риск осложнений. Помогали бабушки, особенно моя мать, приходящие няни. После развода делили время с женой пополам. Когда могла – она забирала Милу, когда мог – я. У нас даже график был составлен. Знаю, что это не слишком хорошо для ребёнка. Половину времени с одним родителем, половину с другим, нет даже постоянной своей комнаты. Вернее есть – две, только выходит, обе временные. Но как сложилось, так сложилось. Мы справлялись…
– И? – не выдержала я молчания.
– Тридцать первого числа моя бывшая жена улетела в США. Ей предложили пройти интернатуру в Массачусетской больнице общего профиля – это одна из крупнейших клиник в США. Невероятное предложение на самом деле, она всегда мечтала, и у неё получилось. Так что с Милой остался я… Конечно, есть родственники, садик, няни, но минимум на год я единственный родитель четырёхлетнего ребёнка. Минимум, потому что мать Милы хочет там задержаться на неопределённое время.
– В смысле – уехала в США?! – Меня настолько поразило, что мать может просто взять и уехать от своего ребёнка, что сдержать эмоций я не смогла.
– Уехала, – повторил Лёша эхом.
– Разве это… возможно?..
Я знала, что женщины бывают разные. Для некоторых дети не являются смыслом жизни, кто-то жаждет самовыражения, стремится сделать карьеру, некоторые и вовсе ведут разгульный образ жизни, спиваются, наплевав на родных детей, но воочию с подобным я сталкивалась впервые. Более того, впервые встретила мужчину, не вдовца, который спокойно говорил, что ребёнок остался с ним… Ситуация, которая всегда казалась мне книжной, специально придуманной для голливудской мелодрамы. Всё услышанное казалось мне патологическим бредом сумасшедшего.
– Почему нет? – спокойно ответил Лёша. – Я точно такой же родитель, как и мать. Мила точно такой же мой ребёнок, как и её, значит, не только права у нас равны, но и обязанности.
– Ты справишься с четырёхлетней девочкой? – с сомнением произнесла я.
– До этого справлялся, – напомнил он в ответ.
Я промолчала. Половину времени дочка проводила с отцом, он очевидно справлялся. Вспомнилось, как уверенно Лёша управлялся на кухне, когда бывал у меня, быстро нашёл общий язык с Кирюшей, который успел отвыкнуть от общения с посторонними людьми, более того, относился к ним с подозрением после всего, что пришлось ему пережить. И всё-таки… всё-таки, рассказанное заставило меня нервничать. Причины своего смятения я не понимала.
