– Что произошло? Никто не видел, как она туда свалилась? Где была ее мать? Что делала Клементина?
– Никто не видел, как она свалилась, – сказала Эрика. – Это был один из этих несчастных случаев.
– Значит… она не дышала, когда ее вытащили?
– Нет, – ответила Эрика.
Она видела, как напряглись руки Оливера на руле.
– Вы работали вместе?
– Оливер сжимал грудную клетку, а я делала искусственное дыхание.
– Сколько прошло времени, пока она не очнулась?
– Казалось, целая жизнь.
– Не сомневаюсь, – тихо проговорила Сильвия. – Не сомневаюсь.
Наклонившись вперед, она похлопала каждого по плечу:
– Отлично. Я очень горжусь вами обоими. Очень горжусь.
Ни Эрика, ни Оливер ничего не сказали в ответ, но Эрика почувствовала, что салон машины заполняется их общим счастьем. Когда дело доходило до родительского одобрения, оба они реагировали, как высохшие растения на воду.
– Значит, мисс Клементина, Само Совершенство, в конце концов, не так уж идеальна! – прокаркала Сильвия, откинувшись на спинку сиденья. В ее голосе послышались злобно-ликующие нотки. – Ха! Что скажет на это Пэм? Моя дочь спасла жизнь ее внучке!
Эрика вздохнула, а плечи Оливера поникли. Разумеется, она все испортит, все испортит.
– Пэм очень благодарна, – без выражения произнесла она.
– Что ж, тогда это определенно выравнивает счет, да? Учитывая все, что предположительно сделала для тебя та семья.
– Они сделали не предположительно, мама. Их дом был для меня прибежищем.
– Прибежищем! – фыркнула Сильвия.
– Да, верно, прибежищем – с водой, и электричеством, и настоящей едой в холодильнике. Да, и без крыс. Это было здорово. Отсутствие крыс.
– Перестань, – тихо проговорил Оливер.
– Все, что я хочу сказать, мое дорогое дитя, – это то, что теперь мы не обязаны испытывать к ним такую большую благодарность, верно? Нет нужды раболепствовать. Словно они наши повелители. Вы спасли жизнь того ребенка!
– Ну да, а теперь Клементина собирается пожертвовать нам свои яйцеклетки, чтобы у нас родился ребенок, так что мы снова будем им обязаны, – сказала Эрика.
Это было ошибкой. Едва произнеся эти слова, она поняла, что совершила ошибку.
У Эрики сильно заколотилось сердце. Она взглянула на Оливера. Покачав головой, он включил правый поворотник.
– Извини… что ты сказала?
Сильвия наклонилась вперед, насколько позволял ремень безопасности.
– Черт побери, Эрика, – вздохнул Оливер.
– Последние два года мы занимаемся ЭКО, – пояснила Эрика. – И мои яйцеклетки… гнилые.
«Из-за тебя, – подумала она. – Потому что я выросла в грязи, в окружении гнили и плесени, так что микробы, споры грибов и всякого рода вредоносные влияния проникли в мой организм». Она совсем не удивилась, что не может забеременеть. Конечно, ее яйцеклетки погибли. Ничего неожиданного!
– Они не гнилые, – страдальческим тоном произнес Оливер. – Не говори так.
– Ты не говорила мне, что вы проходили ЭКО, – сказала Сильвия. – Неужели забыла мне сказать? Я же медсестра! Могла бы поддержать, помочь… советом!
– Угу, верно, – откликнулась Эрика.
– Что значит «угу, верно»?
– Мы никому не говорили, – промолвил Оливер. – Просто держали это при себе.
– Мы странные люди, – сказала Эрика. – Мы это знаем.
– Ты всегда говорила, что не хочешь детей, – заметила Сильвия.
– Я передумала.
По тому, как люди напоминают ей об этом, можно подумать, она подписала контракт.
– Значит, Клементина вызвалась стать донором яйцеклеток?
– Мы сами ее попросили. Мы просили ее еще до… происшествия с Руби.
– Так можно поспорить на последний доллар, что она согласилась именно поэтому.
– Послушайте, еще нет ничего определенного, – вмешался Оливер. – Мы на ранних этапах. Клементине еще предстоит сдать анализы, посетить консультанта…
– Это ужасная идея, – промолвила мать Эрики. – Совершенно ужасная идея. Наверняка есть другие варианты.
– Сильвия… – начал Оливер.
– Мой внук, по сути дела, даже не будет моим! – возмутилась Сильвия.
Самовлюбленная особа. Так описала ее психолог Эрики. Классический «нарцисс».
– Мой внук будет внуком Пэм, – продолжала Сильвия. – Мало того что она забрала мою дочь, о нет, теперь она будет помыкать мной, говоря: «Мы так рады помочь, Сильвия». До чего снисходительно и самодовольно! Это ужасная идея! Не делайте этого. Это будет катастрофой.
– Сильвия, это вас не касается, – сказал Оливер.
Эрика уловила в его голосе гневные нотки и занервничала. Он редко выходил из себя и всегда разговаривал с тещей с безупречной вежливостью.
– Почему, черт возьми, вы попросили именно ее? Найдите анонимного донора. Не хочу, чтобы у моего внука была ДНК Пэм! У нее такие большие слоновьи уши! Эрика! Что, если твой ребенок унаследует уши Пэм?
– Ради бога, мама! Я где-то читала, что существует ген, связанный с патологическим накопительством. Пожалуй, я предпочла бы, чтобы мой ребенок имел большие уши, а не стал барахольщиком.
– Прошу тебя, не произноси это слово. Я ненавижу это слово. Оно такое…
– Точное? – пробормотала Эрика.
На несколько секунд воцарилось молчание, но Сильвия быстро овладела собой.
