– Но я знала, что ты пошла в дом. Знала, в какой момент ты ушла, мне сказала об этом твоя мама, так что это не имеет никакого отношения… ни к чему! Когда ты вырастешь, то, возможно, будешь работать няней и будешь очень ответственной, просто замечательной – не сомневаюсь, – но в тот день ты не отвечала за моих девочек. Поэтому ты должна пообещать мне, что не станешь больше волноваться из-за этого, потому что… – Голос Клементины на миг дрогнул. – Потому что я просто не вынесу, если ты тоже будешь расстраиваться из-за того дня. Честно, не вынесу.
Тиффани заметила, как напряглась Дакота, испугавшись откровенных взрослых эмоций в голосе Клементины. Клементина выпустила ее руку, и в тот момент стало почти зримо видно, что Дакота приняла решение – решение отказаться от ответственности и вновь стать ребенком.
И вот она вернулась к чтению.
Перед этим Дакота призналась Тиффани, что отказалась от чтения в качестве наказания себе, поскольку это было самое ее любимое занятие. «Ты собиралась навсегда отказаться от чтения?» – спросила тогда Тиффани, и Дакота пожала плечами. Она также призналась, что уничтожила «Голодные игры», потому что читала именно эту книгу, когда Руби чуть не утонула. Тиффани собиралась сказать ей, что не стоит портить свои вещи – книги стоят денег, деньги не растут на деревьях и так далее, – но вместо этого сказала: «Я куплю тебе другую книгу», и в ответ Дакота тихо промолвила: «О, хорошо», а потом добавила: «Спасибо, мама, это будет здорово, потому что книга потрясающая».
И вот теперь Тиффани смотрит, как дочь, погрузившись в свой мир, переворачивает страницы. За все эти недели не сказать ни единого слова о своих переживаниях, о терзающем ее чувстве вины. Господи, надо неустанно следить за этим ребенком. Дакота похожа на сестру Тиффани Луизу, которая «принимает все близко к сердцу», как говорила их мать, а Тиффани, по-видимому, на многое наплевать.
Раздался звонок входной двери.
– Я открою, – сказала Тиффани.
Но это было лишнее: судя по всему, ни Вид, ни Дакота не собирались вставать.
У нее возникло ощущение дежавю. Дакота лежит на диванчике у окна. Раздается звонок входной двери. Утро барбекю.
– Привет всем, я…
Мужчина замер на пороге. Сверху вниз окинул взглядом Тиффани. На ней были штаны для йоги и старая футболка, но мужчина смотрел так, словно она была одета в школьное платьице клубных времен. Отставив бедро, Тиффани ждала эффекта (по правде сказать, ей это нравилось, она была в настроении).
Его взгляд вернулся к ее лицу.
«Это будет стоить десять баксов, приятель».
– Здравствуйте, – откашлявшись, проговорил мужчина.
Ему было около тридцати, очень светлые волосы, и он залился румянцем. Это было восхитительно. «Ладно, для тебя бесплатно».
– Привет, – с хрипотцой произнесла Тиффани, посмотрев ему в глаза, чтобы узнать, может ли она заставить его покраснеть еще больше.
Да, похоже, может. Бедняга стал теперь малинового цвета.
– Я – Стив. – Он протянул ей руку. – Стив Лант. – Он говорил с изысканным акцентом. Один из тех четко произносящих слова голосов, который хочется передразнивать. – Рядом с вами жил мой дядя, то есть двоюродный дедушка, Гарри Лант.
– О-о, понятно. – Пожимая ему руку, Тиффани выпрямилась. Черт! – Здравствуйте. Я – Тиффани. Очень сочувствуем по поводу вашего дяди.
– Что ж, спасибо, но я встречался с ним только один раз, в детстве. И, честно говоря, он тогда напугал меня до смерти.
– Не знала, что у него есть родные.
– Мы все из Аделаиды, – сказал Стив. Теперь цвет его лица пришел в норму. – И я уверен, вы в курсе, что Гарри не отличался общительностью.
– Ну… – промычала Тиффани.
– Мы были единственными родственниками Гарри, и моя мать делала все, что в ее силах, но мы лишь изредка получали от него открытки на Рождество. Бедной маме приходилось иногда выносить от него оскорбления, когда она бывала здесь.
– Всем нам, соседям, страшно неловко, что только по прошествии нескольких недель мы узнали, что…
Тиффани умолкла.
– Как я понимаю, это вы обнаружили тело, – сказал Стив. – Должно быть, это было ужасно.
– Да. Ужасно. – Она вспомнила, как ее вырвало в цветочный горшок из песчаника. Что стало с тем горшком? Теперь это собственность этого бедняги. – Я переживаю, что мы недостаточно присматривали за ним.
– Сомневаюсь, что ему понравилось бы, если бы кто-то за ним присматривал. Если вам от этого станет лучше, он говорил моей матери, что вы симпатичные.
– Он говорил, что мы симпатичные? – с изумлением промолвила Тиффани.
Стив улыбнулся:
– Ну, его точные слова были «довольно симпатичные». Как бы то ни было, я лишь хотел вам сказать, что, прежде чем выставить его дом на продажу, мы займемся небольшим ремонтом. Надеюсь, это не слишком вам помешает.
– Спасибо. – Тиффани мысленно прикинула приблизительную стоимость дома Гарри. Может быть, ей предложить цену? – Уверена, все будет нормально. Мы ранние пташки.
– Отлично. Ну, приятно было познакомиться. Вернемся к этому позже.
