Когда в детские годы Эрика приходила к ней играть, то прежде всего производила тщательную ревизию комнаты. Откроет, бывало, каждый ящик и молча исследует содержимое. Она даже опускалась на колени и заглядывала под кровать Клементины, пока та стояла рядом, кипя от злости, но стараясь быть доброй и вежливой, как просила ее мать. Все люди разные, Клементина.
Очевидно, став взрослой, Эрика усвоила некоторые правила поведения в обществе и больше не рылась в шкафах, однако при разговорах Клементина по-прежнему улавливала в глазах Эрики тот алчный блеск. Как будто у Эрики не пропало желание заглянуть под кровать Клементины, но у хозяйки это вызывало молчаливый отпор.
Но по-настоящему забавным было то, что теперь Эрика придерживалась той же политики, что и Клементина, и не делилась с ней важными новостями. В последние два года она держала при себе этот огромный секрет, и первой реакцией Клементины на откровение была обида. О да, пускай Клементина, возвышаясь над Эрикой с пьедестала дружбы, милостиво жалует ей дары: почему бы и нет, Эрика, ты можешь стать крестной матерью моего первенца!
Ну ладно – пусть их дружба просто иллюзия и за ней ничего не стоит, но сейчас Эрика просит ее о чем-то таком, о чем просят только ближайшего друга.
Она посмотрела на крекер у себя в руке, не зная, что с ним делать. В гостиной повисла тишина, только из соседней комнаты доносился лепет Холли и Руби, которые спокойно занимались своими поделками (настоящие ангелочки!), словно упрекая Клементину. «Посмотри, какие мы милые. Подари папочке еще одного малыша. Помоги подруге родить малыша». Прояви доброту, Клементина, прояви доброту. Почему ты такая недобрая?
В ее груди поднималась буря сложных, необузданных чувств. Ей хотелось закатить истерику, как это делала Руби, броситься на пол и в отчаянии биться головой о ковер. Руби всегда, прежде чем начать биться головой, смотрела, чтобы был ковер.
Сэм убрал ладонь с ее ноги и чуть отодвинулся от нее, оставив на безупречно белом кожаном диване Эрики треугольный кусочек крекера. Оливер снял очки. У него были немного опухшие беззащитные глаза, как у зверька, очнувшегося от зимней спячки. Он протер очки краем футболки. Эрика сидела не двигаясь, с прямой спиной, как на похоронах, устремив взгляд куда-то поверх головы Клементины.
– Это Дакота, – сказала она.
– Дакота? – переспросила Клементина.
– Дакота, – повторила Эрика. – Соседская девочка. Наверное, Вид уже в нетерпении. Он послал ее, чтобы позвать нас на барбекю.
Раздался звонок входной двери. Эрика вздрогнула.
Сэм вскочил на ноги, как человек, чье имя наконец-таки назвали после утомительного ожидания в бюрократическом учреждении.
– Пошли на барбекю.
Сэм с Клементиной вернулись из ресторана, проведя на своем «свидании» меньше двух часов, и мать Клементины, встретившая их на пороге, была поражена.
– Что случилось? – Она выключила телевизор и прижала руку к горлу, словно готовилась услышать ужасную новость. – Почему вы так быстро?
– Очень жаль, Пэм, – сказал Сэм. – В ресторане медленно обслуживали, и под конец мы просто… решили, что у нас нет настроения ужинать.
– Но отзывы были великолепными!
Ресторан порекомендовала именно она. Пэм выжидающе смотрела на них, словно надеясь уговорить их вернуться в город и сделать второй заход.
Клементина увидела, что мать успела разложить чистое белье из корзины на аккуратные маленькие стопки, а затем вознаградила себя чашкой чая с имбирным печеньем за просмотром «Убийств в Мидсомере». Клементина почувствовала укол раскаяния. Казалось, теперь это ее состояние по умолчанию – раскаяние. Менялась лишь его степень.
– Прости, мама. Знаю, ты… –
У Пэм поникли плечи.
– О господи! – воскликнула она. – Простите, если втянула вас в это. Может быть, мы поторопились. Просто я думала, что вам будет полезно выйти в свет. – Она заметно овладела собой. – Хотите чая? Я только что налила себе. Вода еще горячая.
– Мне не надо, – сказал Сэм. – Я мог бы… – В поисках источника вдохновения он оглядел комнату. – Я мог бы… немного проехаться.
– Куда проехаться? – спросила Клементина.
Она не собиралась помогать ему. Не собиралась делать вид, что уехать на машине в ливень, чтобы избежать чаепития с тещей и женой, – здравая мысль.
Но разумеется, ее мать с готовностью позволила Сэму улизнуть.
– Конечно, проветрись немного. Иногда нужно просто прокатиться на машине. Это помогает многое обдумать. Сейчас вам необходимо проявлять доброту друг к другу.
Сэм, проигнорировав Клементину, с благодарностью улыбнулся Пэм и бесшумно притворил за собой входную дверь.
