Не спускай с них глаз. Не смотри по сторонам. Все случается так быстро. Случается без лишнего звука. Все истории в «Новостях». Все эти родители. Все промахи, о которых она читала. Утопление на заднем дворе. Неогороженные бассейны. Дети, за которыми недоглядели в ванне. Дети, у которых тупые, глупые, небрежные родители. Дети, которые умирают в окружении так называемых ответственных взрослых. И каждый раз она делала вид, что не склонна осуждать других, но в глубине души думала: «Только не я. Со мной этого никогда не произойдет».
Эрика подняла голову после второй попытки оживления и взглянула на Клементину с невыразимым отчаянием. На ее ресницах повисли крошечные капельки влаги. Губы, которые она прижимала к губам Руби, растрескались.
Голос Оливера не изменился.
– Раз, и два, и три, и четыре, и пять…
– И шесть, и семь, и восемь, и девять, и десять.
Эрика слушала, как Оливер считает, дожидаясь своего выхода. Номер пятнадцать.
Блузка прилипла к телу. Холодные и влажные джинсы тоже прилипли к ногам.
Лицо Клементины напоминало маску. Кожа как будто сильно оттянута назад. Совершенно непохожая на себя, Клементина пристально смотрела на Эрику, словно моля о милосердии.
Руби не реагировала.
Несмотря на то что они все делали правильно, у них не получалось. Два приема искусственного дыхания после каждых пятнадцати сжатий, но «не прекращайте сжатия», и они изменили правила после окончания курса первой помощи и теперь делали сжатия без перерыва. Эрика знала, что это правильно.
Они с Оливером прошли курсы переподготовки по оказанию первой помощи в марте. Это были бесплатные курсы, организованные на работе Оливера. Управляющий из новой бухгалтерской фирмы Оливера был горячим сторонником обучения приемам первой помощи. Он любил прерывать совещания, указывая на кого-то со словами:
«У Сэнджи сердечный приступ!», а когда Сэнджи притворно хватался за грудь, управляющий поворачивался в кресле, чтобы указать на кого-либо, часто ничего не подозревающего стажера: «Вот вы! Что вы должны делать? Спасайте Сэнджи!» А потом он отсчитывал время до наступления смерти Сэнджи, когда уже было слишком поздно.
На курсах было здорово. Оливер с Эрикой были первыми учениками. Оба они уже обучались на курсах по оказанию первой помощи. Ну разумеется. У них были бронзовые значки и сертификаты спасателей на воде. Они принадлежали к той породе людей, которые верят в курсы первой помощи, и, независимо от предмета изучения, Оливер с Эрикой всегда были первыми учениками. Даже когда предмет не был делом жизни и смерти, они относились к нему весьма серьезно.
Эрика мысленно увидела их преподавателя. Пол был краснолицым мужчиной, который всегда задыхался и сам выглядел как потенциальная жертва сердечного приступа. «Быстро уловили», – говорил, бывало, Пол Эрику и Оливеру, одобрительно щелкая пальцами каждый раз, как они правильно выполняли задание.
Пятнадцать сжатий и два приема искусственного дыхания. Они все делали правильно. Совершенно правильно. Они выполняли все правила, Пол, почему же Руби все так же лежит здесь, почему не реагирует, Пол, – омерзительный, глупый, краснорожий мужик?
– … тринадцать, и четырнадцать, и пятнадцать, и раз…
– Где «скорая»? – спросил Сэм. – Не слышно сирены. Почему не слышно сирены?
Эрика снова сжала ноздри Руби, наклонила голову и дала выход гневу в молчаливом крике. «Руби, делай, как я говорю! Дыши!» Это был голос ее матери, каким он бывал в минуты злобы и ярости, когда мать ловила Эрику на попытке что-нибудь выбросить. «Руби, дыши сейчас же, как ты смеешь не слушаться, дыши прямо сейчас!»
Эрика подняла голову.
Грудь Руби дрогнула. Из ее рта фонтаном брызнула вода. Оливер издал высокий возглас удивления, напоминающий собачье повизгивание, и воздел руки.
«Быстро уловили», – произнес в голове у Эрики голос Пола, и щелкнули его пальцы. Эрика повернула голову Руби набок, как они делали с пластмассовым манекеном, и Руби все извергала из себя воду, снова и снова, а Клементина рыдала и тяжело дышала, как будто ее тоже тошнило.
Сознание Эрики пронзило долгое тонкое завывание сирены «скорой», словно оно длилось уже давно, и Оливер повернул Руби на бок, в позицию восстановления, как их учили.
Хорошая девочка, подумала Эрика, нежно проводя рукой по голове Руби и отводя с ее глаз мокрые пряди волос, пока ее рвало водой. Хорошая девочка.
– Эрика?
– Ммм.
Эрика заерзала и устремила взгляд на дождь за окном Не Пэт. Может быть, он ослабнет?
Впервые она жаждала, чтобы сеанс с Не Пэт закончился. Обычно она считала психотерапию таким успокоительным процессом наподобие массажа, приятным самоутверждающим массажем своего эго, но сегодня Не Пэт просто раздражала ее. Она привязалась к теме дружбы Эрики с Клементиной, как маленький фокстерьер к косточке.
Каждый раз, когда Не Пэт произносила имя Клементины, Эрике казалось, что ее сильно ущипнули.
Послушайте, она платит за это. И не собирается это терпеть.
– Я не хочу больше говорить о Клементине! – выпалила она.
