– Это стандартная процедура для подобных происшествий, – сказал врач, продолжая заниматься Руби. – Для выяснения ситуации они просто зададут несколько вопросов. Они нам также понадобятся, чтобы перекрыть улицу для спасательного вертолета.
– Вертолета? – переспросил Сэм. – Сюда пришлют вертолет? Где его собираются сажать?
– Неподалеку от входной двери.
Он склонился над рукой Руби. Клементина отвела глаза.
– Вы шутите, – сказал Сэм.
– Вертолет может приземлиться на шоссе, лужайке, теннисном корте. Это место идеально. Хороший широкий тупик. Подземные линии электропередачи. Так делают всегда.
– Гм… – хмыкнул Сэм.
– Ага, лопасти у него короче, чем у обычного вертолета.
Боже правый, неужели они по-мужски болтают о вертолетах?
Клементина заметила, что хотя на первый взгляд Сэм говорил как обычно, но это было не так, потому что он то и дело исступленно сжимал кулаки, словно замерз или был не в себе.
– Но зачем понадобился вертолет? – спросила Клементина. Паника, немного поутихшая, когда она увидела, что у Руби задвигалась грудь, и еще больше после приезда парамедиков, опять усилилась. – Теперь она ведь в порядке, да? Все будет хорошо? Она уже дышит. Разве нет?
Взглянув на Сэма, она увидела в его глазах ужас. Когда дело доходило до предчувствия надвигающейся опасности, он всегда был на шаг впереди ее. Она называла это «стакан наполовину пуст». Он называл это сигналом тревоги. В голову пришли два грубых, безобразных слова: поражение мозга.
– Это вполне стандартная процедура для серьезного педиатрического случая. На борту будет врач. Полагаю, перед тем как взять на борт, ее интубируют и удостоверятся в стабилизации, – сказал медик.
Он взглянул на Клементину. У него было обветренное лицо, как у человека, много времени проводящего на воздухе. В глазах угадывалась профессиональная усталость, как у ветерана войны, повидавшего вещи, недоступные пониманию штатского.
– Ваши друзья все сделали правильно.
«Мы все это делали». Слова Клементины повисли в воздухе. Тяжело дыша, они с Сэмом смотрели друг на друга поверх вороха одежды Холли.
Клементина слышала, как дождь хлещет по окну. Сколько еще выдержит их маленький дом эту погоду? Может быть, в конце концов стены размокнут и обрушатся?
– Знаю, что мы все это делали, – сказал Сэм. – Все четверо. Вели себя как идиоты! Как подростки! Наше поведение было омерзительным. Когда я думаю об этом, мне хочется блевать!
Чрезмерная ярость его слов вызвала в Клементине желание защититься. Они всего лишь люди, которые на барбекю смеялись, флиртовали и дурачились. Это ничего не значило. Если бы девочки продолжали гоняться за огоньками, ничего не случилось бы. Они оглядывались бы на этот день со смехом, а не со стыдом.
– Просто нам не повезло, – сказала она. – Очень не повезло.
– Неправда! – взорвался Сэм. – Это всё небрежность! Наша небрежность. За девочками присматривать надо было мне. Я должен был знать, что на тебя полагаться нельзя.
– Что?
Из-за такой несправедливости Клементину пронизала горячая волна неудержимого гнева, и ей показалось, она сейчас оторвется от земли. В конце концов, по прошествии всех этих недель, у них дошло до ссоры.
– Это был единственный раз, – холодно произнес он. – Единственный раз, когда я отвлекся.
– Да, наверное, я подумала, что могу расслабиться. – Голос Клементины дрожал от гнева. – Потому что начеку был самый лучший родитель, мистер Чертова Безупречность!
Сэм горько рассмеялся:
– Отлично, значит, это моя вина.
– О, ради бога, не строй из себя мученика. Мы оба были там, мы оба несем равную ответственность. Это глупо.
Они посмотрели друг на друга с вялой неприязнью. Их разный подход к родительским обязанностям всегда был камнем преткновения, еле заметной трещиной в прочном браке, но теперь эта трещина выросла до размеров пропасти.
– Пожалуй, с меня довольно, – заявил Сэм.
– Бесполезный разговор, – согласилась Клементина.
– Нет, – возразил Сэм. – Наверное, с меня довольно наших отношений.
– Наших отношений, – медленно повторила Клементина. Не так ли бывает с жертвами стрельбы, про которых говорят, что они поначалу не чувствуют боли? – С тебя довольно наших отношений.
– Полагаю, надо подумать о разводе, – сказал Сэм. – Возможно. Я не знаю. Как ты считаешь?
Тиффани стояла на лужайке за домом и разговаривала с молодой женщиной-полицейским. Бросив взгляд через плечо, она увидела парамедиков рядом с тельцем Руби. Сэм и Клементина беседовали с врачами. Это были совсем не те люди, что всего несколько минут назад сидели за столом. Их лица опали, как лопнувшие воздушные шарики.
– Что здесь произошло? – спросила женщина-офицер у Тиффани.
Носком туфли она указала на осколки разбившейся посуды на дорожке, ведущей от задней двери. Повсюду были видны острые осколки голубого фарфора. Тиффани любила эти голубые тарелки.
– О-о, – вздохнула Тиффани.
