Она попыталась представить себе эту картину глазами полицейского. Похоже ли это на место преступления? Думает ли она, что здесь произошла ссора? Или что все они напились? Женщина-полицейский уже успела поговорить с Видом, и можно было предположить, что она в точности знает о происшедшем. Она проверяет, насколько совпадают их рассказы. От этого Тиффани нервничала.
– Наша гостья, Эрика, – она наша соседка – несла тарелки из дома, и я думаю, когда она поняла, что Руби в фонтане… – Голос Тиффани прервался. Она подумала о пухлом тельце Руби, о ее светлых кудряшках. – А потом, наверное, она уронила тарелки, потому что побежала вытаскивать девочку.
Что же делала Тиффани? Она отвлекала родителей Руби. Заставила их позабыть о том, что они родители.
– Это случилось так быстро, – сказала она женщине-офицеру.
– К несчастью, этот сценарий не так уж необычен, – заметила та. – Дети, тонущие в окружении людей и находящиеся в их поле зрения. Это происходит без шума, быстро. Самая распространенная причина утоплений – невнимательный присмотр со стороны родителей.
– Да, – согласилась Тиффани.
Но ей хотелось сказать: нет, вы не понимаете. Мы не такие люди. Мы
Тиффани подумала о своих старших сестрах. Она ни за что не сможет рассказать им об этом. «Чтоб тебя, Тиффани», – сказали бы они, потому что девушки семьи Коллинс гордились своей разумной практичностью. Своим здравым смыслом. Они были родом из западных предместий и гордились этим. Они не совершали подобных ошибок. Как они переживали бы, узнай о том, что в доме их младшей сестры произошло нечто в этом роде. Они объяснили бы это деньгами. Их непомерным банковским счетом. Они не стали бы деликатничать.
Узнай они когда-нибудь, что в тот момент, когда это случилось, она изображала «танец на коленях» для матери ребенка, они дружно ужаснулись бы. Их по-прежнему смущало и озадачивало, что их сестра сделала карьеру танцовщицы. «От одной только мысли, что ты бывала в том дрянном клубе, меня начинало мутить», – любила повторять сестра Эмма, самая эмоциональная в семье. И она не преувеличивала, ее действительно мутило от этого. «Она была позором для наших сестринских отношений», – соглашалась Луиза, недавно открывшая для себя феминизм, и говорила она это серьезно. Но их слова отскакивали от Тиффани, как мячики. Теперь эти слова подействовали бы, даже если ее намерения никогда не были столь невинными, поскольку речь шла о безопасности ребенка.
Воздух наполнили неистовые, резкие звуки вертолетного винта. Тиффани подняла голову:
– Этот вертолет прилетел… к нам?
– Да, к нам. – Женщина-полицейский тоже посмотрела вверх и достала из кармана брюк рацию. – Извините.
Она поспешила прочь.
– Где он собирается сесть? – спросила Тиффани у самой себя.
Вертолет завис над ними, как гигантская птица, и звук усилился. Краем глаза она увидела, как бедный Барни, испугавшись сильного шума, стремглав несется по двору.
– Мама! – На лужайке появилась Дакота – с круглыми от страха глазами и с книгой в руке. – Что случилось? Почему здесь вертолет? Перед этим я слышала сирену «скорой», но не думала, что это к нам.
Тиффани обняла ее одной рукой и прижала к себе, чтобы почувствовать ее худенькое тело. До этого момента она даже не вспоминала о дочери.
– Руби упала в фонтан и едва не утонула.
Дакота сразу же отодвинулась от Тиффани и схватила ее за руку. Она что-то говорила, но из-за усиливающегося шума от вертолета Тиффани не слышала.
В конце дорожки к дому она увидела Вида, который знаками подзывал ее подойти к входу. С ним был еще один полицейский. Вряд ли ему это понравилось. Вид маниакально боялся полиции. Он был одержим величайшим неподдельным страхом, что его упекут в тюрьму за преступление, которого он не совершал. Это было смешно. «Невиновные люди каждый день попадают в тюрьму», – с непроницаемым лицом часто говорил он Тиффани, как будто всерьез считал, что это может с ним произойти. Это делало его чрезвычайно законопослушным. Он выплачивал какие-то чрезмерные налоги, пока Тиффани не взяла его финансовые дела в свои руки. Но он по-прежнему рвался выбрасывать деньги на налоги – на всякий случай.
– Меня зовет папа. Иди подожди в доме! – прокричала она Дакоте. – Все в порядке.
Дакота снова схватила Тиффани за руку, больно ущипнув. Тиффани стряхнула ее руку.
– Потом! – прорычала она. – Иди!
Дакота убежала, опустив плечи и спрятав лицо в ладонях. Тиффани с досадой подумала: «Господи, Дакота, сейчас мне не до тебя».
Слушая шум дождя, Тиффани и Вид тупо смотрели на рассыпанные по кухонному полу шоколадные орешки.
– И не скажешь, что в этой банке так много стекла, – заметил Вид.
– Или так много орешков, – согласилась Тиффани. – Мы в порядке, Дакота! – прокричала она. – Прости, если ты удивилась! Твой папа разбил банку!
Последовало молчание. Тиффани различила глухой шум от телевизора на фоне шума дождя.
– Никто не пострадал! – прокричал Вид. – Нам не нужна помощь!
Наступила пауза.
